Чтение онлайн

Я наклоняюсь вперёд, упираясь локтями в стол, и складываю руки.

— Ты потребуешь опознание, и, когда оно состоится, ты укажешь на того, кто отрезал тебе руку.

— Я не знаю, кто это был, — сглатывает он, кадык дёргается.

— Знаешь, — достаю свой телефон и пролистываю до фотографии с сайта департамента шерифа. Это официальный портрет детектива Эдди Кроу: серьёзное выражение лица, пылающие электрически-синие глаза, лицо закона и порядка. Я поворачиваю экран к Фарли. — Но это был не он.

Его глаза слегка расширяются.

— Детектив Кроу? Но я не… я никогда… Я не понимаю.

Я убираю телефон и опускаю его в карман.

— Укажи на кого угодно другого, — продолжаю я, и мой голос становится ниже, мягче, опаснее. — На уборщика. На случайного человека с улицы. Буквально на кого угодно, только не на детектива Кроу.

Дыхание Фарли учащается, становится поверхностным и быстрым. Его взгляд скользит к Джеймсу, всё такому же молчаливому, всё такому же пугающе неподвижному.

— Ты потребуешь опознание, как только мы уйдём.

— А если нет? — его голос едва громче шёпота.

Я встаю и отворачиваюсь от него.

— Тогда у нас будет ещё один разговор, — я останавливаюсь в дверях кухни и оглядываюсь через плечо. Улыбка ощущается на моём лице холодной, клинком из губ и зубов. — И в следующий раз мы не будем ждать, пока твоя жена и ребёнок уйдут.

Краска полностью сходит с его лица.

Я ещё мгновение удерживаю его взгляд, чтобы убедиться, что он понял, чтобы убедиться, что смысл провалился ему прямо в костный мозг.

— А у нас, выходит, и правда нервы крепкие, да, дружок? — спрашивает Джеймс. — Двое незнакомцев заходят к тебе в дом средь бела дня, словно так и надо. Но лица мы тебе показали не просто так. Если ты хоть как-то это запорешь, наши лица будут последним, что ты увидишь. Подумай об этом. И ещё подумай, почему ты ведёшь себя как пацанёнок, который обоссался на глазах у жены.

Фарли не шевелится, не дышит.

Мы выходим и покидаем дом через парадную дверь. Ни один из нас не произносит ни слова, пока не оказываемся в фургоне Джеймса.

— Айе, он это сделает, — говорит Джеймс.

— Да, — смотрю в окно на дом Фарли и на окружающий его тихий район. — Но хватит ли всего этого, чтобы спасти Эдди?

Ладонь Джеймса накрывает мои руки, стиснутые у меня на коленях, но он ничего не говорит. Наверное, не хочет вселять в меня ложную надежду.

Я смотрю на него, а его профиль жёсткий, в шрамах, прекрасный в своей жестокости.

— А ты учишься, знаешь.

— Чему учусь? — спрашивает он.

— Тому, что иногда ножу не обязательно пускать кровь, чтобы резать.

Он бросает на меня взгляд, в котором в его диких глазах вспыхивает что-то тёмное и понимающе.

— А ты ёрзаешь на сиденье в ожидании нашей следующей остановки точно так же, как и я.

Я тихо смеюсь.

— Я ведь не говорила, что мне нравятся ножи, которым не нужно пускать кровь.

Джеймс прикусывает губу, глядя на меня, с этой своей безумной ухмылкой на лице, с глазами, сияющими обещанием смерти и хаоса.

Я тру бёдра друг о друга, внезапно задыхаясь.

— Гони, Джеймс. Быстро.

Он с визгом срывается от обочины, оставляя Фарли на кухне с его обрубком, кофе и ужасом.

Если он не будет вести себя как надо и не сделает, что мы сказали…

Что ж.

Мы знаем, где он живёт.

И в следующий раз мы не будем такими вежливыми.

СЕРА

Где Джеймс нашёл Майкла Девлина после того, как тот сбежал от полиции, отправив жену в больницу? Ну конечно, у него дома.

Честно, полиция вообще там проверяла? Без детектива Эдди департамент шерифа состоит из одних обезьян с жетонами? Логически я понимаю, что у департамента и так руки заняты серийным убийцей, да ещё и без одного отличного детектива, но всё же.

Тупость. Она жжёт.

Джеймс творит свою магию с дверью, на этот раз с чёрного хода, чтобы избежать любопытных соседей, и вот мы уже внутри. Здесь тихо и неподвижно, и каждое наше движение звучит как выстрел.

Рядом со мной Джеймс открыто держит свой любимый нож — толстое, зловещее лезвие с потёртой рукоятью, которая сидит в его хвате так, будто выросла там. Точно не инструмент для тонкой работы.

Мой пульс остаётся ровным, пока мы крадёмся по дому и прислушиваемся к любым признакам Девлина. В животе не свивается ни тени колебания, только холодная, твёрдая цель.

Когда мы поднимаемся по лестнице, запах пота становится удушающим, таким сильным, что оседает на задней стенке горла. Одна из спален наверху — пустошь из выброшенных коробок от замороженной еды, банок из-под газировки и заляпанной, продавленной кровати.

И вот он.

Именно такой, каким я его себе представляла: одутловатое лицо, жирные редеющие волосы и клочковатые татуировки, будто их набивал малыш. Он заснул на животе под утреннее ток-шоу, беззвучно идущее в углу.

Джеймс проводит лезвием ножа по подошве босой ноги Девлина.

Тот рывком садится и моргает в замешательстве, потом его свиные глазки яростно сужаются в щёлки, когда он сначала видит меня.

— Какогохуя? — рычит он, с трудом поднимаясь на ноги. Рот кривится в похотливой усмешке. — Ты ещё кто такая, сладкая? Потерялась? Ищешь, где хорошо провести время?

Его взгляд опускается к моей груди и задерживается.

Джеймс входит в поле его зрения, в два шага пересекая грязный ковёр. Его кулак, с костяшками как камни, врезается мужчине в челюсть.

Звук влажный, мясистый, с хрустом, и почему-то он напоминает мне, как наступаешь на гнилую дыню. Голова Девлина дёргается назад. Брызги крови и слюны описывают дугу в воздухе.

Он валится обратно на кровать, словно марионетка с обрезанными нитями, потом соскальзывает и заваливается набок на пол. Приземляется тяжело, издавая булькающий, захлёбывающийся звук. Его челюсть висит под гротескным углом, уже сломанная от одного-единственного удара.

А мы только начинаем.

Я прохожу глубже в комнату и встаю над ним. Он смотрит вверх, глаза теперь широко распахнуты, полны животного ужаса и непонимания. На разбитом рту пузырится кровь. Он пытается заговорить, но наружу выходит только бульканье.