Чтение онлайн

Он идёт ко мне осторожными, выверенными шагами человека, который старается не рассыпаться.

— Всё кончено.

Два слова, ровные и окончательные.

Желудок у меня проваливается.

— Что кончено?

— Я. Моя карьера, — он смеётся сухим, ломким звуком. — Отстранён до расследования. Встреча с отделом внутренних расследований завтра утром.

Следующая мысль ударяет, как кулак.

— Это сделал Винсент?

— И да, и нет, — Эдди проводит рукой по своим растрёпанным волосам, жест усталый и побеждённый, и оглядывается, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. Никто. — Я не виню Джеймса. Он был осторожен. Но он использовал такой же клеевой состав, как и я. Тот же специализированный полимер. Одного этого уже хватило бы, чтобы возникли вопросы. Но есть ещё кое-что.

Он замолкает, горло у него дёргается.

— Есть запись с камеры наблюдения: моя машина на месте той ночью, с временной меткой, чёткая как день, хотя меня самого там не было. Хотя я был… — он останавливается, сжимая зубы. — Я был с тобой.

У меня отвисает челюсть. Последствия раскручиваются спиралью, вызывая головокружение.

— О чём ты говоришь?

— Кто-то украл мою машину, — его голос тщательно сдержан, но я слышу ярость под ним, приглушённую, но опасную. — Её перегнали на улицу Девлина. Припарковали там, где её должна была заснять соседская камера наблюдения. А потом вернули обратно, прежде чем я вообще заметил, что она исчезала.

Тогда он смотрит на меня, по-настоящему смотрит, и от опустошения в его глазах у меня что-то трескается в груди.

— Соседка видела кого-то, подходящего под моё описание, идущего к дому Девлина. Кого-то, кто хотел убрать меня. Кому нужно было, чтобы я сошёл с пути.

Слова повисают между нами.

— Но… — качаю головой.

Кто-то украл его машину, значит, взломал её, значит, знал о нашем плане, пока мы его осуществляли. Единственный, о ком я могу подумать, кто мог бы хотеть убрать детектива с доски, кто выиграл бы от хаоса, — это человек с зернистым лицом на записи с камеры и историей проникновений в машины.

О господи.

Алый Палач.

Я хочу задать вопросы, но слова застревают в горле, как битое стекло.

— Мой жетон забрали, — продолжает Эдди, и его голос опускается до чего-то более тихого, ещё более ужасного. — Мой пистолет. Мой доступ к правовой системе. Мою возможность доставать дела, проводить проверки, официально расследовать что-либо и держать тебя скрытой от Винсента.

Он слегка наклоняется вперёд, его глаза ищут мои с такой напряжённостью, что у меня покалывает кожу.

— Но даже на секунду не думай, что я больше не могу тебя защитить, Сера. Я смогу. Всегда. С жетоном или без. С пистолетом или без. Мне не нужна официальная власть, чтобы держать тебя в безопасности.

Свирепая уверенность в его голосе должна бы меня утешить. Вместо этого от неё моя вина становится только хуже.

Её тяжесть обрушивается, как рушащееся здание. МойРазум. Часть моей свиты, которая понимала систему, могла двигаться сквозь юридическую машину, контролируемую Винсентом, с внутренним знанием и официальным допуском, исчезла.

И это моя вина.

Потому что это был мой план. Моя блестящая идея помочь той сломленной женщине, подставив её мучителя. Моя безрассудная, высокомерная вера в то, что я могу уничтожать насильников без последствий для себя. Что я могу играть в эту игру и победить. Что я достаточно умна, достаточно осторожна, достаточно безжалостна, чтобы переиграть всех. Что я могу играть в эту игру и победить.

— Эдди…

— Не надо, — обрывает он, мягко, но твёрдо. — Не извиняйся. Не говори, что это твоя вина. Не пытайся это исправить, потому что исправлятьнечего. Я ни о чём не жалею, Сера. Не о тебе.

Эти слова должны ощущаться как отпущение грехов, но ощущаются как ножи.

— Что теперь? — выскрёбается из меня вопрос.

— Не знаю, — горькая улыбка призраком проходит по его губам. — Но, может, это к лучшему. Может, я всегда должен был здесь оказаться — просто очередной грязный коп, который думал, что может гнуть правила и выйти сухим из воды.

— Ты не грязный, — слова звучат яростно, почти жестоко. — Ты пытаешься помогать людям. Пытаешься останавливать монстров. Ты пытаешься помочь мне, а мой план ударил по тебе со всех сторон. Не тебя должны были остановить этим, Эдди. Это Майкл Девлин должен был оказаться в наручниках, а не ты — перед угрозой увольнения.

Горло сжимается.

— Прости. Мне так, блядь, жаль, и эти слова даже близко не описывают, насколько мне жаль.

Он подкрадывается ближе и обхватывает мою щёку ладонью, его прикосновение тёплое, твёрдое и до боли нежное.

— Перестань винить себя.

— Слишком поздно, — я склоняюсь к его прикосновению.

Моя свита. Моя прекрасная, обречённая попытка построить что-то сильное. Что-то, что могло бы противостоять Винсенту и всему этому гниющему городу.

И я это разрушила. Ранила человека, который этого не заслуживал. Человека, который всего лишь пытался меня защитить.

Со вздохом, похожим на капитуляцию, Эдди отстраняется. Его рука опускается, и он поворачивается к выходу.

— Ты придёшь сегодня вечером? — в моём голосе звучит нотка отчаяния, какой я никогда раньше у себя не слышала.

Он замирает посреди прохода, спиной ко мне, и тянется поправить пакет чипсов на торцевой стойке. Жест такой его — находить маленький порядок в хаосе, исправлять мелочи, когда большое уже не исправить.

— Меньше всего я хочу, чтобы всё это ударило по тебе, так что, возможно, будет лучше, если я на какое-то время залягу на дно, — говорит он, не оборачиваясь.

Затем исчезает за углом. Колокольчик над дверью звякает, провожая его уход, — весёлый, непристойный маленький перезвон, который издевается над моментом.

Ушёл.

Я стою, пошатываясь, и глаза жжёт. Будь я проклята, если позволю этому мужчине уйти из моей жизни. Хотя, возможно, я и так проклята. Нет, точно проклята. Но если я иду ко дну, то утяну с собой всех, кто причинил боль мне — нам.

Телефон вибрирует в кармане. Сначала я думаю, что это, наверное, сообщение от Джеймса. Проверяет, как я, но, когда достаю телефон, это Бэн, скорее всего, спрашивает про свою завтрашнюю утреннюю смену.

Я не читаю. Вместо этого открываю местное новостное приложение, чтобы посмотреть, нет ли новых тел. Новых жертв. Новых доказательств, что Алый Палач кружит ближе, затягивая петлю.

Заголовки расплываются. Заседание городского совета. Церковная лотерея. Дорожные работы на шоссе.

Потом, ближе к низу, одна новость цепляет взгляд.

Жительница Уичито госпитализирована после бытового инцидента.

Я нажимаю на неё.

Статья загружается и показывает типовую фотографию больницы. В тексте расплывчатые, осторожные формулировки о «травмах, соответствующих физическому нападению». Подозреваемый скрылся с места происшествия, потому что, конечно, скрылся. Полиция ведёт поиск. Имя женщины не разглашается из соображений конфиденциальности и безопасности.