Чтение онлайн

Никто не проходит этот участок коридора потому, что ему так захотелось. Сюда идут, потому что их вызвали.

Когда я добираюсь до двери Винсента, она уже открыта.

Он сидит за столом, сложив руки.

— Детектив. Садитесь.

Я сажусь. Спина остаётся прямой, руки свободно лежат на бёдрах. Каждый мой инстинкт вопит об опасности, но лицо я держу нейтральным. Я допрашивал достаточно подозреваемых, чтобы знать цену молчанию, умению ждать, пока другой человек заполнит пустоту.

Винсент вздыхает.

— Я бы хотел, чтобы этот разговор не был необходим.

Он пододвигает по полированному столу тонкую папку, и она шепчет по дереву, как змея в траве.

— Что это? — спрашиваю, не касаясь её.

— Открой.

Я протягиваю руку к папке. Внутри страницы аккуратно разложены, каждая — гвоздь, вбитый в гроб, который я не строил, но в который, по-видимому, должен залезть.

Первая страница — лабораторный отчёт, подробно описывающий анализ химического полимерного состава на отрубленной руке Фарли из ящика для инструментов Майкла Девлина.

Полимер № 412-L, вероятность совпадения — 99,7 %.

В перекрёстных ссылках указаны предыдущие случаи его применения, и моё имя выделено жёлтым во всех трёх перечисленных делах. Даты и номера дел — верные.

Желудок у меня проваливается.

Вторая страница…

Сердце останавливается.

Это стоп-кадр с записи камеры наблюдения. Временная метка: 02:47, в ночь взлома Джеймса в дом Девлина. Тёмный седан, припаркованный на жилой улице, освещённый соседским фонарём с датчиком движения. Марка и модель видны на увеличенном улучшенном изображении. Номерной знак частично скрыт тенью, но видимые цифры совпадают идеально.

Моя машина, припаркованная на улице, где я был лишь однажды, но не ночью. Это улица Майкла Девлина, в то время, когда меня там не было. Та самая ночь, когда я проснулся, запутавшись в простынях, пахнущих Серой, с головой, всё ещё затуманенной кошмарами о следах на стенах и потолках. Ночь, когда я вышел в коридор и увидел неопровержимое доказательство того, что в этом доме вместе с ней живёт нечто нечеловеческое.

Вот только моей машины там не было. И рядом тоже не было, потому что я припарковал её почти в квартале от дома Серы, под прикрытием деревьев, чтобы никто меня не увидел. Моя машина оказалась на улице Девлина, без меня внутри.

— Это пришло ко мне анонимно, — говорит Винсент гладким голосом.

— Конечно, — хрипло выдавливаю я.

— Я бы хотел, чтобы этого не случилось, — он слегка наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол. — Соседка говорит, что видела, как кто-то твоего роста и телосложения направлялся к дому Девлина, в чёрной кожаной куртке, и эта наводка пришла не анонимно.

О господи, ёбаный в рот.

Я тяжело сглатываю.

— Ты отличный детектив, Эдди, — продолжает шериф. — Хорошая статистика арестов. Чистая служебная история. Но доказательства…

Он замолкает, позволяя подтексту повиснуть в воздухе.

Я поднимаю глаза. Его выражение идеально — обеспокоенность, наложенная на служебный долг, и всё это поверх чего-то более жёсткого.

Он верит в это. Действительно верит, что я нечист.

Осознание почти смешит.

— Меня там не было, — говорю я. — Это был не я.

— Доказательства говорят об обратном.

— Доказательства можно сфабриковать. Вы это знаете.

— Можно? — Винсент откидывается назад, сложив пальцы домиком. — Полимерный состав специализированный. Ограниченный доступ. Ты один из трёх человек в этом округе, кто вообще когда-либо запрашивал его. А свидетельница, запись… — он постукивает по фотографии. — Это твоя машина, Эдди. Твой номерной знак. Как ты это объяснишь?

Мои мысли мечутся. Моя машина не была ошибкой Джеймса — это кто-то добавил доказательства после того, как он ушёл. Наслоил их. Сделал так, чтобы их было невозможно игнорировать. Ужасное, спланированное «совпадение», из-за которого я выгляжу виновным как сукин сын.

Но моя машина… Как кто-то перегнал машину на ту улицу без моего ведома? Я всегда держу ключи при себе, как и пистолет с жетоном. Просто паранойя, взращённая годами полицейской работы. Даже когда я сплю, они лежат на тумбочке на расстоянии вытянутой руки.

Кто-то вскрыл её, перегнал туда, а потом вернул обратно? Если так, значит, за Джеймсом тоже следили и поняли, что он делает. Может, знали про клеевой состав. Может, нет.

— Не знаю, о чём ты думал, когда это делал, Кроу, — голос Винсента возвращает меня в настоящее. — Может, считал, что служишь справедливости. Может, кто-то убедил тебя, что системы недостаточно, — в его глазах на долю секунды мелькает что-то, возможно, настоящее любопытство. — Но ты только что разрушил свою карьеру. И ради чего?

Он не ждёт ответа, потому что он ему не нужен.

— Сдай жетон и пистолет. Ты отстранён до завершения официального расследования. Отдел внутренних расследований назначил твоё собеседование на завтра, ровно в восемь утра. Если всё пойдёт плохо, и, если ты умён, то уволишься до того, как это станет достоянием общественности. Сбережёшь себе унижение суда.

Слова бьют, как удары в корпус, но я не вздрагиваю. Мои руки двигаются механически, отстёгивая жетон от ремня. Его тяжесть — тяжесть, которую я носил восемь лет, — внезапно кажется огромной. Я кладу его на стол с тихим металлическим щелчком. Следом идёт табельное оружие. Я извлекаю магазин, проверяю патронник, кладу пистолет со сдвинутым назад затвором, профессионально и по уставу даже сейчас.

Особенно сейчас.

— Мне жаль, что до этого дошло, — говорит он, и ужасно то, что какая-то его часть действительно это имеет в виду.

Какая-то его часть искренне верит, что выкорчёвывает коррупцию, наводит порядок, поступает правильно.

Именно это делает его таким опасным. Монстров, которые знают, что они монстры, можно предсказать. Монстры, считающие себя героями, — воплощённый хаос.

Я встаю. Ноги держат меня ровно, но внутри я падаю в пустоту.

— Вы совершаете ошибку. Действующий серийный убийца до сих пор на свободе. Плюс, если бы это я ходил к Девлину, а это былне я, было бы довольно тупо парковаться на той же улице, где произошло преступление, зная, что повсюду камеры.

— Закон всё ещё действует, — просто говорит он.

Но это не так. Он знает это лучше всех, потому что сам стоит над законом. Вердикт по делу Серы против него это доказал. Закон гнётся и ломается вокруг таких мужчин, как он.

— Я этого не делал, шериф.

— Тогда докажи.

Я выхожу из его кабинета и из здания как в тумане. Моя машина, моя предательская, невозможная машина, стоит в трёх местах от входа, ровно там, где я припарковал её сегодня утром.

Я стою возле водительской двери, держа в руке брелок, и смотрю на знакомые вмятины и царапины. Наклейка на бампере с надписью «To Protect and Serve»11 отслаивается по краям, буквы выцвели от солнца. Всё выглядит нормально.