Чтение онлайн

Она должна.

Я не могу её потерять.

Это было бы хуже любого Ада. Хуже, чем быть запертым в трещинах гниющего дома ещё один век, ещё одно тысячелетие, крича в пустоту, которой всё равно.

Дом стонет вокруг меня, отвечая на мою муку. Половицы коробятся. Гвозди с металлическим визгом вылезают из балок. Температура обрушивается, пока иней не покрывает каждую поверхность, а сам воздух не кристаллизуется в туман ледяных частиц, неподвижно висящий в комнатах.

Я ещё раз прижимаюсь к порогу. Дверная рама стонет, дерево раскалывается вдоль волокон, крупные щепки падают, как зубы из сломанной челюсти. Барьер обжигает. Печать гудит своим семикратным приказом.

Я отступаю от порога, потому что эта попытка стоила мне слишком дорого. Моя форма теперь едва связна, больше туман, чем тень, больше воспоминание, чем присутствие.

Сера.

Я шепчу её имя в пустоту между нами. Оно проваливается в приглушённую даль и исчезает, но я произношу его снова, потому что её имя — единственная молитва, которую я знаю. Единственное слово, не дающее тишине проглотить меня целиком.

Сера.

Сера.

Сера.

ЭДДИ

Я просыпаюсь с именем Серы на губах и льдом в груди.

Это не сон. Не обычная ночная тревожная спираль, в которой я прокручиваю каждую ошибку, когда-либо совершённую мной.

Нет, это другое, физическое ощущение, словно кто-то просунул руку сквозь мою грудную клетку и сжал сердце ледяными пальцами. Импульс неправильности такой острый, что я вскакиваю на ноги раньше, чем глаза успевают полностью открыться, и одним движением хватаю пистолет и ключи с тумбочки.

На телефоне нет ни пропущенных звонков, ни сообщений.

Лучше от этого не становится.

Через несколько секунд я уже в машине, веду одной рукой, другой звоню Сере. Гудки, потом голосовая почта. Звоню снова, результат тот же. Следом набираю Риверу, и звонок сразу уходит на голосовую, без гудков.

Холод в груди расползается.

Я слишком быстро мчусь по пустым улицам, проскакиваю два красных и знак «стоп». Но ощущение не отпускает, словно ледяной кулак вокруг сердца сжимается в ритме, который не мой. Словно чужая паника просачивается сквозь стены, о существовании которых я не знал.

Сера.

Я не знаю, откуда знаю. Не могу объяснить уверенность, что случилось нечто катастрофическое, что женщину, которую я защищал и в которую влюблялся, забрали из единственного места, где она должна была быть в безопасности.

Но лёд в груди и её имя, эхом бьющееся в черепе, не отпускают.

Я сворачиваю на её улицу и вижу дом.

Все окна тёмные. Крыльцового фонаря нет, от светильника остался скрученный металлический обрубок с болтающимися проводами. Входная дверь висит под неправильным углом, рама треснула и раскололась, словно что-то пыталось пробить её изнутри.

Холод льётся из дверного проёма видимыми волнами, туманится в ночном воздухе, как дыхание из пасти великана.

Я уже не потрясён, увидев дом таким, потому что видел его таким раньше, когда Алый Палач ждал в машине Серы, а Дьявол внутри её дома пытался её предупредить.

Машина Риверы стоит на подъездной дорожке.

Адреналин взлетает. Я паркуюсь за ней, глушу фары и достаю оружие.

Подхожу к водительской стороне и заглядываю в окно.

Ривера обмякла на подголовнике, подбородок задран, рот расслаблен. Дорожка белой пены высохла на подбородке и шее, коркой въелась в воротник куртки. Глаза открыты и пусты той особенной пустотой, которая говорит мне всё, что нужно знать, ещё до проверки пульса.

Но я всё равно проверяю.

Она мертва.

В подстаканнике стоит банка «Monster». Я надеваю перчатку из скомканной пары, которую держу в кармане куртки, тянусь мимо неё и осторожно подношу банку к носу.

Под химической сладостью энергетика есть что-то ещё, почти как миндаль, но не совсем.

Отравлена. Вероятно, подсыпали в банку до того, как она её открыла, или ввели через дно шприцем с достаточно тонкой иглой, чтобы не оставить видимого прокола. Для этого, скорее всего, требовались доступ и планирование, быстрый заход в «Gas N' Go» и ловкость рук.

Я могу думать только об одном человеке, настолько подготовленном, настолько терпеливом, настолько одержимом, чтобы пойти на такое.

Алый Палач.

Ставлю банку на место. Потом вижу фигуру на газоне.

На одну ужасную секунду мне кажется, что это Сера. Размер не тот, но панике плевать на пропорции. Мозгу требуется несколько секунд, чтобы обработать, что именно я вижу.

Джеймс.

Он лежит лицом вниз в траве, одна рука вытянута к крыльцу, словно он пытался доползти домой и не смог. Трава вокруг него тёмная, и в тусклом свете осенней луны мне требуется мгновение, чтобы понять: эта темнота, не тень.

Это кровь. Много крови.

— Блядь, — я бросаюсь к нему.

Из него вырывается низкий, влажный стон, который едва можно назвать звуком. Воздух, вытолкнутый через повреждённые лёгкие. Боль, ставшая слышимой.

Он жив.

Я падаю на колени рядом и как можно осторожнее переворачиваю его на спину, что, судя по его виду, всё равно недостаточно осторожно. Он стонет, звук похож на скрежет камня, и его единственный работающий глаз закатывается ко мне, не фокусируясь. Второй глаз заплыл, глазница, скорее всего, сломана.

— Джеймс. Это Эдди. Ты меня слышишь?

Никакого ответа. Только ужасный, хрипящий вдох.

Я оцениваю повреждения с отстранённостью, которую отточил за годы на местах преступлений. И всё равно внутренне морщусь.

На лице видны чудовищные последствия жестокого насилия. Сломанный нос. Рассечения на лбу и щеках, некоторые настолько глубокие, что видно белый блеск кости. Губы разбиты в трёх местах, кровь и слюна смешиваются в розовую пену, которая пузырится с каждым выдохом.

Его рубашка, вернее то, что от неё осталось, висит лохмотьями. Под ней грудь и живот покрыты порезами. Некоторые неглубокие, поверхностные раны, которые свободно кровили, но не повредили мышцы и уже покрылись коркой. Другие глубже, края ран раздвинуты, открывая слои тканей под ними. Эти раны всё ещё сочатся кровью.

Это фирменная работа Алого Палача. Снимать слои. Раскрывать правду через страдание.

Ногти удалены, пальцы распухшие, фиолетовые, согнуты под такими углами, что мои собственные руки ноют от сочувствия. Как минимум три сломаны в нескольких местах.

Чем дольше я его осматриваю, тем яснее события складываются у меня в голове. Алый Палач сначала обезвредил Риверу, затем использовал Джеймса как приманку, чтобы выманить Серу из дома.

И это сработало.

Потому что она никогда, никогда не оставила бы Джеймса вот так на своём газоне.