Чтение онлайн

Куин жестом пригласила новых гостей ближе к костру, стоявшему у середины лагеря, и велела им оставить оружие у реки. Путники подчинились, сбросив свое военное оружие: лишь Свинья, физически крепкая женщина с татуированным на шее буйнем, тяжело выдохнула и, неохотно отпускала копье, оброняя его в траву.

У багряного вечернего огня неожиданно начался совет. Лоумэн, удобно устроившийся на большом камне, медленно рассказывал о «Сломленной Гегемонии» — остатках некогда великой звездной империи. Глаза его блестели, когда он говорил:

— Долгие годы мы были вершиной технологий, — говорил он задумчиво, — города у нас были как спящие машины, и корабли гасили звезды. Корабли, что кружили вокруг солнц, и города, где машины выполняли любые желания. Но однажды мы сами выпустили из рук контроль над искусственным разумом… И он обернулся против нас. Связи между мирами рухнули. Гегемония раскололась на тысячи кусочков. — Его глаза стали пустыми. — Лазир теперь — лишь один из тех осколков, город церемоний и титулов. А нам не известно больше ничего, кроме болезней и смерти.

Калеун, сжав в ладони амулет богини Эрауллюкс, с тревожным интересом спросила: — Эта болезнь… знак гнева высших сил?

Лоумэн развел руками. — Не знаю, мисс. Мы не слышали рассказов о чём-то сверхъестественном… Всё начинается с лихорадки и боли, потом кожа покрывается чернотой, будто под ней ползёт что-то живое. Люди начинают бредить, видеть фигуры в тенях, слышать скребущие звуки у изголовья. Потом тело медленно черствеет, словно их плоть обугливается изнутри, и никто не выживает. Мы ушли из города, пока могли. — Он тяжело вздохнул и внимательно посмотрел на каждого собравшегося. — Если мы сможем найти новый дом, может быть, и вам хватит места вдвоём.

Девочка Селла высунула любопытную голову из хижины и поглядела на новую компанию у огня. Её взгляд задержался на Мэтте — высоком лысом, очень худом мужчине с необычайно длинными пальцами, которые он нервно теребил, перебирая какую-то металлическую пластину. Он не произнес ни слова, лишь изредка скользил взглядом к Шефер, своей жене. Шефер тем временем говорила очень много и уверенно, расхваливая их с Мэттом инженерные умения:

— Мы можем починить ваш челнок, построить генератор, установить насос — всё, что нужно вашему поселению, — с энтузиазмом заявила она. — И даже больше.

Но в ее голосе дрожал напряженный тон, а глаза изредка выискивали одобрение у Мэтта.

Хэдли, нахмурившись, удивленно спросил: — Вы муж и жена, но он всё молчит, как камень… Как вы вообще… ладите в таком молчании?

Шефер самодовольно рассмеялась, однако смех у нее вышел натянутым и сухим. — Наш Мэтт говорит тогда, когда нужно, — ответила она, переводя взгляд на мужа. — Нам хватает взгляда друг друга, правда же, милый?

Мэтт лишь кивнул с хриплым полушепотом, продолжая сидеть, уставившись в угли костра. Его молчание повисло тяжелым клаком в воздухе: между ними чувствовалась непроницаемая стена.

Конэрк, скользнув на него коротким взглядом, тихо проговорила: — Они словно живут в разных измерениях. Он будто знает слишком многое, чтобы расточать слова впустую.

Кишшоук чуть усмехнулся: — Точнее сказать, он знает больше, чем может выразить словами, — отрывисто поправил он. — У иттакинов так бывает: когда реальность становится слишком шумной, они уходят в себя, чтобы не растерять то, что действительно важно.

Куин внимательно наблюдала за этой сценой. В плетеном горняцком жилете одинокая девушка на его плече дрожала. Старые боевые рефлексы возвращались: лица этих незнакомцев могли принести пользу, а могли — опасность. Мысли о доверии и предательстве терзали её душу. В памяти всплывали слова Сойера, его лукавая улыбка. Она решительно встала и размеренным шагом пошла вокруг костра, вступая вполуметре от пришельцев. Ее голос прозвучал твердо:

— Вы можете остаться здесь на ночь. Но помните — мы вас видим и слышим. Утром решим, кто вы для Хови: друзья или просто гости.

Лоумэн кивнул благородно и чуть улыбнулся, а Свинья только покачала головой на эти условия. Шефер взялась снова рассказывать о своих генераторах и абстрактных планах по улучшению лагеря, а Мэтт продолжил молчать, глядя в огонь. Кишшоук же, развалившись на мягкой траве, украдкой поглядывал на Конэрк, и в его глазах мелькнул искрящийся интерес.

Ночь медленно опустилась на Хови, усыпав лагерь покрывалом звезд и светом двух лун. Хижина заливалась теплом лампы, очаг медленно дышал теплом тишины. Конэрк и Кишшоук встали на ночное дежурство у костра: их силуэты дрожали в полумраке, тени танцевали по траве. Она нервно теребила пушок на запястье, не отводя глаз от незнакомца рядом — еще одного иттакина в её жизни.

========== Искры и тени ==========

Искры и тени

Третий месяц на Хови тек неспешно, как река под опушкой, но каждый новый день приносил свежие заботы. Хижина поселенцев крепчала: широкая земляная яма для сборов запасов копалась рядом с огнем, строились укрепления. Свинья и Хэдли строили остов частокола вокруг лагеря, рельефность новых столбов и веревок пробирала на надежду, будто говоря: «Мы здесь на долго». Лоумэн вместе с Калеун трудились над выкапыванием ямы под запасы зерна и съестного, громко ругаясь каждый раз, когда камень или корень деревца ломали лопату. Кишшоук и Конэрк занимались совершенно иным делом: они приручали двоих ящеров, выдрессированных когда-то как охранники, чтобы они стерегли лагерь. Старый «древо душ», чьи ветви, казалось, шептались с ветром, стало местом утренних совещаний, где Куин, указывая на ту или иную задачу, распределяла обязанности. Но над миром Хови все еще висело напряжение — слухи о болезни из Лазира и призрачные тени Цкев напоминали, что этот мир коварен и непредсказуем.

Мэтт и Шефер, новички в этой земле, взялись за работу с пылающей энергией. Их молчаливое сотрудничество порой удивляло остальных. Они были как два силуэта, сотканные из света и тени: Шефер говорила за двоих, а Мэтт отвечал короткими кивками и движениями рук. Переговоры между ними больше походили на беззвучный танец. Их главная задача — разобрать ржавый челнок, лежащий на дне близлежащего оврага, и разобрать древний корпус экзострайдера у холма, — обещала поселению свет и тепло. Но пока между ними и их планами тянулись завесы тайн.

Танец молчания

Утро началось со звуков железа и ударов инструментов. Мэтт, лысый и худощавый до хрупкости, стоял возле челнока. Его длинные, тонкие пальцы с филигранной точностью развертывали болты, дергали провода, сортировали детали. Каждый его жест был точен, словно отточенные карандаши искусства техники. Инженерный ксенотип Инж давал ему природную схожесть с автоматом: все движения были расчетливы, планомерны. Хэдли, помогающий таскать тяжелые металлические обшивки, качал головой: — Парень словно с гаечным ключом во рту родился, — восхищенно хмыкнул он. — Он не строит, он творит. Только вот почему он молчит так? Это ж ненормально.

Шефер, стоявшая неподалеку с ящиком инструментов, горячо отмахнулась: — Мэтт говорит тогда, когда надо, — спокойно ответила она. — Нам с ним хватает взгляда, чтобы понять друг друга. — Она слегка погладила мужа по плечу. Усталость была видна: темные круги под глазами, запавшие скулы от недосыпа. «Эффективный сон» – ее врожденный талант – позволял ей работать почти без отдыха, но по глазам было ясно: страх и тревога все же берут свое. Она устало улыбнулась Мэтту, но ее глаза, темные и тревожные, выдавали скрывающуюся боль, которую она так отчаянно гнала прочь.