Чтение онлайн

…Сейчас история повторялась. Сойер – такой же предатель, только куда более чудовищный. Он также пытается ускользнуть. Но на этот раз Куин не собиралась дрогнуть.

— Стоять! – пророкотал её голос над скалами.

Сойер бросился в заросли, не оглядываясь.

Куин выдохнула и плавно надавила на спуск.

Раз, другой.

Тело Сойера дёрнулось от попаданий. Он сделал ещё несколько шагов, словно не веря, что его настигли, затем рухнул лицом в пыль под кустарником.

Куин опустила пистолет. В ушах стоял гул. Она медленно подошла к распростёртому телу. Хэдли догнал её. Сойер лежал на боку, глаза распахнуты, в них – удивление и постепенно гаснущий свет. Рана от пули темнела на спине и ещё одна – на боку. Он хрипел, хватая воздух, горло булькало кровью.

Куин склонилась над умирающим врагом. Сойер с трудом фокусировал на ней взгляд. Губы его дрогнули: то ли хотел что-то сказать, то ли усмехнуться в последний раз. Но не успел. Жизнь покинула Джеймса “Сойера” Форда, оставив на лице застывшую маску удивлённой ухмылки.

Куин долго смотрела на него, молча. На глаза навернулись слёзы – от ярости, от боли, от облегчения, от всего сразу. Но она мигом смахнула их тыльной стороной ладони. “Не теперь. Потом.”

Хэдли тронул её за плечо:

— Он… всё.

Куин кивнула, поднимаясь. Сойер лежал мёртвый у её ног. Тёмное пятно растекалось под грудью Карта. Небо роняло первые капли дождя – мелкий моросящий дождик начинался над скалами, смывая кровь с камней.

— Пойдём, – тихо сказала Куин. – Заберём Карта домой.

Похороны Карта состоялись тем же вечером. Дождь усилился, крупные капли стучали по свежесбитыми доскам крыши – дом их ещё не был закончен, но почти всех могла укрыть пока палатка и навес. Однако, когда пришло время прощания, дождь прекратился, словно небеса решили дать им время. Над западным горизонтом разгорелся багровый закат.

Могилу вырыли рядом с захоронением лейтенанта Лока, чуть сдвинув к краю рощи. Теперь там стояли два грубых каменных надгробия. Куин настояла, чтобы Карт был похоронен со всеми почестями, какие только они могли дать. Его тело обернули чистой тканью (пожертвовали одним из спасательных одеял). Повязку на горле наложили так, чтобы скрыть жуткую рану. Калеун смастерила венок из полевых цветов и положила на грудь покойному. Селла нарисовала угольком на плоском камне символ – простое солнце – и положила на могилу:

— Чтобы ему там было светло, – шепнула она.

У могилы собрались все пятеро выживших: Куин, Хэдли, Калеун, бледная, но стоящая, Конэрк – она настояла, что должна проститься, и, опираясь на плечо Хэдли, вышла из хижины – и маленькая Селла, прижавшаяся к отцу и матери одновременно.

Куин держала в руках старую шляпу Карта, единственную его принадлежность, сохранившуюся целой. Она говорила первой, как негласный лидер:

— Карт был с нами недолго, но стал частью нашей семьи. Он пришёл в Хови усталым странником, но обрёл здесь то, за что стоило отдать жизнь. В решающий момент Карт, не колеблясь, защитил товарища, закрыв собой Конэрк. Он погиб храбро, как герой. Мы этого не забудем.

Она наклонилась и положила шляпу на влажную землю могилы.

Хэдли продолжил, голос его дрожал:

— Я… признаюсь, сперва недооценивал Карта. Думал, он простак деревенский, слабак. Но он оказался человеком огромного сердца. Он предупреждал нас об опасности, и был прав. А мы усомнились… – Хэдли прикусил губу, сдерживая слёзы. – Прости нас, друг. Ты заслужил жить, но мы не уберегли тебя. Обещаем, что твоя жертва не будет напрасной.

Калеун тихо плакала. Она вытянула дрожащую руку над могилой:

— Пусть душа твоя, Карт, обретёт покой. Верю, Эрауллюкс примет тебя как свободного сына. Ты свободен от страха, боли и голода. Лети же с миром к звёздам… – Она закрыла глаза, шепча молитву отпущения грехов, подобную той, что читала над Локом.

Конэрк, бледная, выступила вперёд последней. Её голос был слаб, но каждое слово – звенело:

— Карт… я не успела поблагодарить тебя. Ты спасла меня ценой своей жизни. Я всегда буду помнить твой смех, твои рассказы у костра. Ты хотел стать частью Хови – и ты стал ею навеки. – Она подняла взгляд к небесам, где в послеполуденном небе проглянуло солнце из-за туч. – Обещаю, твой новый дом мы построим таким, каким ты мечтал: свободным, крепким, радушным к честным людям. Отдыхай с миром, брат.

Селла вытерла нос ладошкой и жалобно добавила:

— Дядя Карт хороший… Пусть ему там будет хорошо…

Все молчали. Куин кивнула, и Хэдли, вздохнув, взял лопату, начал закидывать яму землёй. Калеун отвела Селлу в сторону, чтобы девочка не видела последнего сокрытия тела. Конэрк опустилась на колени, помогая руками поправлять землю – несмотря на боль, она сжав зубы довершала дело: она чувствовала, что обязана. Куин не удержала её – понимала, что так нужно для души Конэрк. Хэдли хотел было помочь Конэрк, но Куин положила ему руку на плечо: пусть. Так прощание завершится правильно.

Когда могила была засыпана, каждый положил сверху горсть камней – против хищников и как монумент. Под серым небом, рядом с первым захоронением, вырос второй курган. Между ними торчал обломок металлической трубы – флагшток, что Куин ставила раньше. На нём трепетала ветром привязанная лоскутная лента – символ их присутствия. Теперь это место стало их маленьким кладбищем, и одновременно – центром нового поселения: здесь покоились те, чьей кровью и жертвой был основан Хови.

Закончив, Ховицы (так незаметно они сами себя стали называть – жители Хови) вернулись под навес. Дождь перестал, на западном горизонте алело прощальное солнце.

— Нам нужно решить, что делать дальше, – нарушила молчание Куин. После всех эмоций голос её снова обрёл деловитость.

— Сойер… – начал Хэдли, но Куин жестом остановила:

— Он получил по заслугам. Этим дело не кончено. Его банда узнает, что посланец не вернулся, и могут искать.

— Верно, – кивнула Конэрк, прижимая свежую повязку на боку. Она держалась из последних сил, но участвовала. – Надо готовиться, что Цкев нагрянет. Может, завтра, может, через месяц. Но они придут.

Калеун взяла Селлу за руку:

— Может, пока уйти отсюда? Переселиться ближе к Плато у Ручья, там сообща защититься?

Куин нахмурилась, переводя взгляд на недостроенный дом – каркас деревянной хижины, крыша покрыта наполовину, стены не до конца обшиты. Она вспомнила, с каким энтузиазмом все строили его последние недели, как мечтали о собственном жилище, о Хови как о доме. Уходить сейчас – значит признать себя побеждёнными, скитаться дальше. Она поклялась себе не бежать больше от врагов.