Чтение онлайн

Все замолчали. Угроза была явной и ужасной. Только Сойер вдруг подал голос:

— Послушайте… Я в этом чувствую свою вину. Если бы я быстрее сообразил – может, Карт был бы жив. – Он помедлил. – Утром я отправлюсь к Плато, приведу подмогу. Там не все трусы, есть пара ребят, что готовы биться.

Куин отрицательно качнула головой:

— Одного тебя я не отпущу, опасно. Да и не знаем мы дорогу.

— Я знаю, – возразил Сойер. – И схрон знаю, где можно укрыться по пути днём. Это шанс.

Хэдли нахмурился:

— Может, и не стоит дергать Плато… Они, по словам Карта, решили подчиниться банде, на помощь могут не пойти.

— Верно, – поддержала Калеун устало. – Неизвестно, кого ты там приведёшь, Сойер. А вдруг стуканут бандитам?

Сойер всплеснул руками:

— Не стуканут. Я знаю пару своих – зубами грызть готовы цкевцев. Но… вы командиры На рассвете следующего дня Куин и Хэдли отправились к скалам, чтобы забрать тело Карта. Сойер настаивал пойти с ними в качестве проводника. Конэрк была ещё слишком слаба, а Калеун осталась приглядывать за ней и Селлой. Утро выдалось пасмурным, серое небо отражало мрачное настроение группы. Куин шла впереди, сжимая в руках трофейный пистолет бандита. Внутри неё закипал гнев вперемешку с чувством вины. “Я привела их в эти земли, я отвечаю,” – думала она, торопясь по лесной тропе.

Сойер вёл их тем же путём, что ночью. Лица у всех были хмурые и напряжённые. Когда добрались до расщелины, первым подал голос Хэдли:

— Вон там…

На голой земле, среди обломков камней, лежало тело. Карт. Его плащ распахнулся, обнажив худое тело. Куин, сжав губы, опустилась рядом. Хэдли тяжело вздохнул, склоняя голову.

— Прости нас, друг, – прошептал он.

Куин осторожно перевернула тело на спину. Зрелище заставило её побледнеть: горло Карта было перерезано – длинный рваный разрез. Но кроме этого… Она заметила странности. Грудная клетка была разрезана – точно кто-то провёл ножом вертикально по груди. Одежда там разорвана, края раны ровные. Внутренности… часть внутренних органов исчезла. Куин похолодела. Это не похоже на быстрого убийцу, ударившего в горло – это похоже на разделку туши.

— О боже… – выдохнул Хэдли, прикрывая рот рукой. Он тоже увидел: грудь вспорота, ребра обнажены. Ни одно животное так аккуратно не режет добычу. И звери не носят с собой ножей.

Куин медленно подняла глаза на Сойера. Тот стоял чуть поодаль, опустив голову, не приближаясь.

— Сойер, – тихо произнесла Куин с опасным спокойствием, – ты говорил, его просто зарезали. Как объяснишь это?

Сойер нервно переступил с ноги на ногу:

— Я… не знаю. Может, падальщики ночью…

— Не ври, – бросил Хэдли, жёстко глядя на него. – Ни один зверь не вырежет сердце так ровно. Это работа человека.

Сойер поднял руки в успокаивающем жесте:

— Послушайте… Возможно, это сделали те бандиты после нашего ухода. Вернулись и издевались над телом, кто их знает, каннибалы ж…

Куин вскочила на ноги, пистолет мгновенно нацелен на Сойера:

— Хватит. Дальше ложь не пройдёт.

Сойер отшатнулся, впервые в его лице мелькнуло истинное выражение – звериное, хитрое:

— Аккуратнее, милая… Ствол-то дрожит. – Голос его изменился, потеряв обворожительные интонации, стал низким и холодным.

Хэдли с ужасом смотрел то на окровавленного Карта, то на Сойера: у него в голове картина уже складывалась.

— Это… это ты сделал? – еле выговорил он. – Зачем?

Сойер прищурился:

— Что ж, карты на стол, раз уж догадались. – Он выпрямился, опуская руки. – Да, это моя работа.

Куин палец сильнее лег на спусковой крючок:

— Значит, нападения Цкев не было? Ты всё это инсценировал?

Сойер ухмыльнулся криво:

— Нападения не было. А Цкев – было. Только в другом виде. – Он наклонил голову, будто кланяясь: – Позвольте представиться как следует: Джеймс Форд по прозвищу Сойер, офицер-разведчик клана Цкев.

Хэдли схватился за копьё, чувствуя, как волосы шевелятся на загривке: они сами пригрели убийцу.

— Ты… шпион… – прошептал он.

— Дай ему договорить, – ледяным тоном бросила Куин, не спуская глаз с Сойера. – Зачем ты тут? Втереться к нам, выведать, убить?

Сойер пожал плечами, словно разговор шёл о делах житейских:

— Втереться – да, выведать – да. Убивать – по ситуации. Вообще-то, насчёт вас приказ был: если представляете ценность – доставить к нам, если сопротивляетесь – устранить. Я решил сыграть тоньше: завоевать доверие, подорвать изнутри. Карт подвернулся очень кстати: с ним можно было провернуть спектакль. Хотя… – он окинул ногой труп, – этот болван и так подозревал меня. Пришлось прикончить.

У Хэдли в висках стучала кровь:

— Но почему ты… вот это? – Он кивнул на изуродованное тело Карта.

Улыбка Сойера стала жуткой:

— А что? Мяса зря пропадать? – Он явно смаковал эффект своих слов. – У нас, в Цкеве, не принято разбрасываться ресурсами. Особенно, когда они ходят на двух ногах и доверчиво принимают тебя у костра.

— Мерзавец, – выдохнул Хэдли, позеленев лицом.

Куин почувствовала тошноту – не от вида, а от понимания, кого она пустила к огню. Ей вспомнился горящий взор Карта, когда он предупреждал о каннибалах… “Он был прав. А мы усомнились.”

Сойер меж тем покачал головой:

— Эх, Карт… с самого начала чуял, падла. Повезло мне, что вы ему не поверили. Но признаюсь, рисковал я изрядно. Зато как сладко было вас обвести вокруг пальца! – Он перевёл взгляд на Куин, и на миг в его глазах мелькнуло нечто болезненное: – Жаль только, ты не такая дурочка, как надеялся. Смелая, умная… и доверчивая ровно настолько, чтобы впустить волка в овчарню.

Куин держала пистолет твёрдо, хотя внутри все дрожало – от ярости и… от боли предательства. Да, она впустила его. Она вместе смеялась у костра, верила этому человеку. Частица её души, давно зачерствевшей, оттаивала рядом с ним. И вот – он вынимает её, истекающую кровью, как сердце бедного Карта.

Губы Куин чуть дрогнули:

— Зачем ты говоришь мне это? Думаешь, позлорадствуешь – и мы тебя пощадим?

Сойер дерзко усмехнулся:

— Нет, милая. Я так, для протокола. А пощады от вас не жду.

В следующее мгновение он метнулся вперёд – на земле валялся обломок камня, схватив его, Сойер с силой швырнул в сторону Хэдли. Тот успел закрыться рукой, камень ударил по плечу, Хэдли пошатнулся. В тот же миг Сойер сиганул к узкому просвету между скал – пытался скрыться!

Куин выстрелила. Один, другой раз – пули звеня от камня, промах. Она рванулась следом, словно дикая кошка. Хэдли выругался, хватаясь за ушибленное плечо, но поднялся поддержать.

Сойер, лавируя между валунов, был уже у кустов. Вот он выскочил на открытое место – ещё чуть-чуть и нырнёт в лес. Куин прицелилась в спину беглеца. Палец лег на спуск.

В этот момент, на острие секунды, её сознание вспыхнуло старым воспоминанием – словно молния в ночи.

…Горы, где-то далеко. Куин, молодая, но уже покрытая шрамами, ведёт свой небольшой отряд повстанцев по узкой тропе. Впереди маячит фигура проводника – их товарища, назвавшегося когда-то другом. Вдруг он оборачивается, глаза его горят лихорадкой: “Простите…” – бормочет он. И в ту же секунду горы взрываются автоматными очередями – засада! Куин видит, как падают её люди, скошенные пулемётным огнём. Она чудом остается жива, прикрытая телом соратницы. Позже, привязанная к стулу на допросе, она узнает: проводник продал их за прощение и награду. Он сбежал. Через год Куин выследила предателя в одном из городов. Помнит, как загнала его в тупик переулка. Как тот падал на колени: “Прости, не хотел…”. Помнит, как рука ее дрожала с пистолетом, а сердце вопило болью. Она тогда не выстрелила – не смогла. Его арестовали другие, а потом Federation все равно казнила. Но на душе Куин осталась заноза: она проявила слабость, ведомая былой привязанностью, и лишила себя и своих погибших товарищей мести.