Её звали Шайнара. Тень
Шрифт:
Варн встал и вернулся к огню. Дождь усилился и началась гроза. Раскаты грома гулким эхом отражались от свода пещеры, и лошади пугливо жались друг к другу. Все, кроме ночного караульного, назначенного Рогулом, легли спать. Сам варн сел у стены напротив девушки. Он подложил под шею свёрнутый плащ, и задремал в таком положении. Подобная поза позволяла ему быстро проснуться и вскочить в случае опасности.
Из своего угла, до которого почти не доходил свет от костра, девушка долго изучала командующего. Он носил короткую куртку с нашитыми металлическими пластинами и шнуровкой до самой шеи. Шея… Запрокинутая голова варна чётко обозначила на шее сонную артерию. Шайнара знала - всего один точный прокол в это место, и у Рогула не будет шансов выжить. Девушка оглянулась по сторонам и в полумраке пещеры разглядела на земле, недалеко от себя, трубчатую белую кость толщиной с палец. Двигаясь плавно, чтобы не привлекать внимания караульного, она дотянулась до этой кости и засунула её в расщелину между камнями.
Дождавшись очередного раската грома, Шайнара обломала кость. Теперь у неё был осколок, который легко прятался между ладонями. Но он был недостаточно острый, чтобы наверняка проткнуть человеческую кожу и артерию.
Всю ночь девушка, подкарауливая раскаты грома, затачивала обломок о камень, и к утру, когда гроза закончилась, у неё было маленькое подобие костяного стилета. Теперь оставалось как-нибудь заставить варна приблизиться так, чтобы ей было удобно дотянуться до его шеи. Тень понимала, что у неё будет всего одна попытка и поэтому не стала торопиться, решив выждать подходящий момент.
Но прошло уже три дня, а момент всё не наступал. Рогул не подходил к пленнице на расстояние, достаточное для удара, и даже не заговаривал с ней. Шайнара всё это время не смыкала по ночам глаз. Она надеялась, что, может, ей каким-то образом удастся освободиться.
Но надежды оказались тщетны. Возможность сбежать так и не появилась, а вот организм её настолько сильно требовал сна, что на четвёртый вечер, едва девушку сняли с лошади и прислонили к дереву, как она сразу отключилась…
***
Очнулась Шайнара от того, что кто-то взял её пальцами за подбородок. Она открыла глаза и увидела перед собой всё того же толстяка с бородавкой на лице. Девушка сжала ладони и с облегчением почувствовала, что костяная заточка на месте, и никто её не нашёл, пока она спала.
В этот раз толстяк был пьян сильнее прежнего. Его слюнявый рот был так близко, что Шайнару передёрнуло от отвращения.
– Кажется, она не хочет тебя, Бром! – захохотал у него за спиной другой солдат.
– Захочет… - ответил тот заплетающимся языком и двумя руками попытался разорвать одежду на груди девушки. Но крепкая ткань не поддалась пьяному солдату с первого раза, и Шайнара с силой оттолкнула его. Тот не удержался на ногах и плюхнулся на попу.
Солдаты загоготали.
Шайнара бешено крутила головой по сторонам. Как она могла отключиться и потерять контроль над ситуацией?! Где Рогул?!
Варна нигде не было видно, зато четверо солдат стояли полукругом позади Брома, и подначивали его задорными выкриками. Глаза их горели, а распалённые вином тела жаждали удовлетворения.
– Ах ты, шорва! – толстяк снова полез к девушке, осыпая её ударами по щекам.
Шайнара закрывалась связанными руками, но не делала попыток ударить в ответ. Она не хотела выдавать наличие у себя заточки. Ей ничего не стоило убить Брома прямо сейчас, вогнав ему в шею своё тайное оружие. Но эта судьба предназначалось Рогулу. Она Тень Ордена и главное для неё – исполнить приговор.
От группы солдат отделился высокий жилистый мужчина с колючим взглядом и тонкими изогнутыми в кривой усмешке губами. Он оттолкнул Брома смачным пинком под зад:
– Ты слишком долго с ней возишься, - он грубо поднял Шайнару на ноги. – Парни уже заждались.
– Я первый… - начал Бром, пытаясь подняться, но его снова откинули.
Двое солдат сбросили с себя пояса с оружием и тоже приблизились к девушке. Шайнара стала вырываться, но шесть сильных мужских рук легко удерживали девичье тело. Они не церемонились с её одеждой. Послышался треск разрываемой ткани…
– Что здесь происходит?! – раздался голос Рогула. Он восседал на коне и смотрел на солдат сверху вниз. Те отпустили свою жертву и встали по стойке «смирно». Все, кроме одного - того, который отобрал девушку у толстяка.
– Парни устали и хотят развлечься, - небрежно бросил этот солдат варну.
Рогул спрыгнул с коня. Его взгляд скользнул по надорванной на груди девушки одежде, которую Шайнара наскоро запахнула, едва её отпустили.
– Ты не был таким смелым, Керк, когда у неё в руках был меч, – сухо сказал Рогул и обвёл всех взглядом. – Она нужна нам невредимой. Кто её тронет, будет иметь дело со мной.
– Мортан тебя подери, Рогул! Из-за неё мы все стали изгоями. Стриф и Кюр мертвы. Мы можем хотя бы отомстить за них? Пустим эту драль разок по кругу, ничего с ней не случится!
Варн подошёл к нему вплотную и, понизив голос, произнёс:
– Ты стал слишком много разговаривать, Керк…
– Мы давно уже не на службе, - вызывающе ответил тот. – Какого хадриса, ты всё ещё считаешь себя командующим?!
Рогул отступил, согласно кивнул и отвернулся, а потом с разворота ударил Керка в челюсть. Тот растянулся на земле, варн прыгнул на него и, не давая опомниться, принялся избивать кулаками, пока у солдата лицо не превратилось в одно кровавое месиво.
Рогул поднялся и ещё несколько раз пнул Керка в бок.
– Есть ещё недовольные? – обратился варн к остальным.
Солдаты промолчали. Рогул посадил девушку обратно под дерево, и все занялись своими делами. Но Шайнара видела, что, когда Керк очнулся, солдаты стали украдкой переговариваться друг с другом, бросая то на варна, то на неё злобные взгляды.
Наступила ночь. Рогул отправил караульного спать, сказав, что сам побудет на страже. Когда в лагере воцарилась тишина и со всех сторон послышался мерный храп, варн подошёл к девушке и поднял её на ноги.
– Не шуми, - сказал он тихо и повёл её к лошадям.
Животные паслись, освобождённые на ночь от сёдел и поклажи. И только Бурст не распрягался хозяином с того момента, как тот вернулся. Рогул запрыгнул в седло и, усадив пленницу перед собой, покинул спящий лагерь.
Бурст был выносливым конём с крепкой широкой спиной. Весь остаток ночи он без устали нёс двух седоков и, когда забрезжил рассвет, они были уже далеко от лагеря.
– Почему ты не отдал меня им? – спросила Шайнара, когда конь перешёл на шаг. Она сидела боком перед передней лукой седла, удерживаемая с двух сторон руками варна, держащими поводья. Костяной стилет всё ещё был зажат у неё в ладонях, но неудобная посадка не давала девушке изловчиться для удара.