Чтение онлайн

Когда идет война, наилучшее

просто остаться в живых, увеличивая

таким образом количество нормальных

людей.

Джордж Оруэлл, из корабельных

архивов

Надвигающаяся из темноты туша Вашона приблизилась уже настолько, что Бретт различал огоньки на самых выпуклых ее оконечностях. Он сидел рядом со Скади за пультом управления, слыша, как за спиной разговаривают вполголоса. Большинство корабельных клонов высадилось на станцию среди перепуганных и деморализованных "зеленых рвачей". Первым делом следовало накормить всех прибывших. Только немногие люди из гибербаков остались на грузовозе. Клон по имени Бикель стоял за спиной у Бретта, вглядываясь в ночной вид приближающегося Вашона.

С этого Бикеля лучше глаз не спускать, подумал Бретт. Требовательный человек - и сильный. А какой огромный! Все эти корабельные клоны такие большие! Что обостряет продовольственную проблему до крайней степени.

Кто-то пересек рубку и остановился рядом с клоном.

– Когда мы прибудем на место, предстоит много переговоров.
– Голос принадлежал Карин Алэ.

Бретт услышал, как кашлянул Твисп в противоположном конце рубки. "Переговоров? Возможно. Кое-какие из установленных правил еще действуют". И то, что Твисп пережил в щупальцах дирижаблика, тоже надо добавить к этому новому знанию.

"... любимая Скади Ванг".

Бретт взглянул на четкий профиль Скади, подсвеченный неяркими огнями приборов. При одной только мысли о Скади у Бретта перехватило дыхание. "Любимая...
– подумал он.
– Любимая".

Прямо перед судном показалась двойная аллея голубых огоньков, обозначающих вход в главную гавань Вашона. Скади безошибочно ввела судно в нее.

– Медики уже поджидают Теджа, - сказала Скади.
– Надо бы перенести его поближе к люку.

– Верно.
– Они услышали, как Алэ вышла из рубки.

– Это суша прямо под островом?
– спросил Бикель. Бретт вздрогнул. Эти пришельцы такие громогласные!

– Это суша, - ответила Скади.

– Она подымается метров на двести, - сказал Бретт. Ему пришлось напомнить себе, что ни пришелец, ни Скади не различают очертаний суши так ясно, как он.

Судно уже входило в гавань Вашона. Бретт отворил аварийный люк над головой и высунулся, высматривая привычные контуры так хорошо знакомой ему гавани. Казалось, он ознакомился с нею тысячелетия тому назад. Место, которое юноша занимал в рубке, давало великолепный обзор: вот сигнальные огни, а вот островитяне, которые готовятся поймать причальный конец, когда Скади заглушит двигатели. Шипение двигателей стихло. Судно покачнулось и причалило к пузырчатке. Скади включила освещение.

Лица островитян показались Бретту знакомыми - такие лица он изо дня в день видел вокруг себя. И запахи - с детства знакомые запахи Вашона.

– Фу-у, - поморщился Бикель.
– Ну и воняет же здесь!

Бретт почувствовал, как Скади обняла его за шею.

– Я не против запаха, любимый, - прошептала она ему на ухо.

– Мы тут все вычистим, когда переберемся на сушу, - сказал Бретт и взглянул на огромную скальную массу, в свете звезд возвышающуюся над Вашоном. Туда ли следует отправиться им со Скади? Или придется вернуться вниз и трудиться, возводя другие участки суши, подобные этому?

– Это там не Бретт ли Нортон?
– послышался чей-то голос из гавани.

– Здесь я!

– Родные ждут тебя в галерее искусств. Говорят, что прямо дождаться тебя не могут.

– Передайте им, что я буду ждать их в "Бубновом тузе", - попросил Бретт.
– Хочу их познакомить кое с кем из моих друзей.

– Господи Иисусе!
– Голос стоящего за спиной у Бретта Бикеля был полон искреннего изумления.
– Только посмотрите на всех этих уродцев! Да как, черт возьми, такие люди вообще живут на свете?

– Пресчастливо, - отрезал Бретт.
– Привыкай к ним, клон. Для нас они прекрасны.
– Он осторожно потеснил Скади, давая понять, что хотел бы покинуть свое место за пультом.

Они разом поднялись и посмотрели на высоченного Бикеля.

– Как ты меня назвал?
– осведомился пришелец.

– Клон, - повторил Бретт.
– Каждое живое существо, которое Корабль принес на Пандору, - клон.

– Ага... ага...
– Бикель потер подбородок и глянул на гавань. Прибывшие были гораздо выше островитян.

– Помоги нам, Иисусе, - прошептал Бикель.
– Когда мы создавали Корабль... то даже не подозревали...
– Он покачал головой.

– Я бы на твоем месте не рассказывал о Корабле каждому встречному-поперечному, - предостерег его Бретт.
– Некоторым богоТворителям это может не понравиться.

– Хочешь - глотай, не хочешь - давись, - огрызнулся Бикель.
– Корабль был создан людьми. Такими, как я. Нашей целью было создание машинного разума.

– А когда вы преуспели в создании этого... разума, - подхватила Скади, - он...

– Он одержал верх, - произнес Бикель.
– Заявил, что он - наш бог, и потребовал, чтобы мы решили, каким образом будем его богоТворить.

– Как странно, - пробормотала Скади.

– Лучше вам сразу в это поверить, - заявил Бикель.
– Здесь хоть кто-нибудь знает, как долго мы пробыли в гибернации?

– А какая разница?
– вопросом на вопрос ответил Бретт.
– Вы здесь, и вы живы. Из этого вам и следует исходить.

– Эй, малыш!
– крикнул Твисп из коридора.
– Пошли! Я буду ждать тебя у причала. Столько всего случилось. Тут повсюду морянские подводные патрули рвачей отстреливают. Даже эти рвутся на сушу.

– Идем.
– Бретт взял Скади за руку и направился в коридор.

– Ваата и Дьюк исчезли, - сообщил Твисп.
– Кто-то открыл бассейн, и они просто... исчезли.

Бретт почувствовал, как вспотела его рука в ладошке Скади. "Гэллоу?" Да нет, Гэллоу мертв. Может, кто-то из его людей? Бретт ускорил шаги.

Из гавани донесся странный раскатистый звук.

– Что это?
– насторожилась Скади.

– Ты что, никогда кукареканья не слышала?
– удивился Бикель, следовавший за ними на небольшом расстоянии.

– Их дирижаблики принесли.
– Твисп вышагивал впереди.
– Петухами называются. Это что-то вроде криксов.

В мире будете иметь скорбь; но

мужайтесь: Я победил мир*.

______________

* Иоанн, 16, 33.

Христианская "Книга мертвых"

Ваата покачивалась на ложе из побегов келпа, время от времени поглядывая сверху вниз на Дьюка, спавшего в изгибе ее могучего левого локтя. Восходящее малое солнце заливало всю эту картину резкими косыми лучами. Невысокие волны мерно набегали на могучие листья, орошая их влажной пеной.