Чтение онлайн

— Даже платить сама не можешь! — заорал он, размахивая монетами перед ее лицом. — Все через мужа! Боже, какая ты бесполезная. Даже того не умеешь, что любая крестьянка умеет!

Слова были такие жестокие, что даже видавшие виды торговцы поморщились и отвернулись. Несколько женщин сочувственно цокнули языками, но вмешиваться не решились — кто знает, как отреагирует пьяный Зверолов на замечания? А варан, подпитываясь эмоциями хозяина, злобно зашипел и клацнул зубами в сторону Милы, словно готовился ее укусить.

Фома больше не мог этого выносить. Внутри него что-то надорвалось. Он шагнул из-за прилавка, даже не взвесив последствий — просто не смог больше молчать и смотреть, как издеваются над беззащитной женщиной.

— Эй, приятель, — позвал он стальным голосом. — Может, потише будешь? На весь рынок орешь. Детей пугаешь.

Влад медленно развернулся к нему, покачиваясь от выпитого. Глаза налились кровью, лицо стало багровым от ярости. Варан тоже повернулся — его хвост нервно хлестал по земле, поднимая пыль.

— А тебе какое дело, жирный ублюдок? — прорычал пьяница, делая шаг вперед и пошатываясь. — Это моя семья, мои деньги, и я делаю что хочу! Хочешь нарваться на неприятности? Я — Зверолов, а ты кто? Вонючий торгаш!

— Деньги-то не твои, как ты сам говоришь, — спокойно заметил Фома, не отступая ни на шаг. — Жены. Так может, и орать на жену не стоит? При людях особенно. Стыдно должно быть.

Лицо пьяницы потемнело от злости ещё больше. Он сжал явно привыкшие к драке кулаки. Варан подался вперед, готовый по команде броситься на обидчика.

— Ах ты… — Влад качнулся вперед, занося руку для удара. — Научу тебя, старый хрен, в чужие дела не лезть! Морду начищу, чтобы помнил!

Фома среагировал инстинктивно. Рефлексы сработали раньше мысли. Он перехватил кулак пьяного мужика своими жесткими от работы пальцами.

И в тот же миг грудную клетку стянуло спазмом, а затем с лёгкостью отпустило.

Через ладони хлынул поток чужой ярости. Сама жизненная сила потянулась тягучим мёдом. Боль в суставах исчезла, словно ее и не было, спина выпрямилась, а в мышцах заиграла забытая молодая сила. Даже зрение стало острее — он мог различить каждую чешуйку на шкуре варана.

Влад внезапно побледнел, словно кто-то выпустил из него всю кровь. На лбу выступила холодная испарина. Глаза закатились от испуга и непонимания, а дыхание сбилось. Колени пьяницы мелко затряслись и подогнулись, отказываясь держать вес тела.

Он попытался вырвать руку, но сил не хватало — они просто куда-то утекли.

— Что… что со мной… — прохрипел Влад, хватаясь свободной рукой за сердце. Он выглядел так, словно его внезапно настигла тяжелая болезнь.

Варан, почувствовавший слабость хозяина, заметался и попятился назад. Инстинкт подсказывал зверю, что с хозяином происходит что-то ужасное, противоречащее законам природы.

Фома отпустил Влада и почти мягко оттолкнул — пьяница пошатнулся, едва удержался на ногах и схватился за край мясного прилавка.

— Иди домой, — спокойно сказал Фома. — Проспись. И на жену свою зря не кричи. Она не виновата в твоих бедах.

Влад растерянно огляделся, словно не понимая, где находится и что с ним произошло. Вся его злобная уверенность куда-то испарилась, остались только растерянность и страх. Он потрогал грудь, а потом молча поплелся прочь, волоча за собой испуганного варана.

Но уйти далеко не удалось. Не прошел он и десятка шагов, как путь ему преградил высокий мужчина в синем плаще с серебряными застежками.

Фома узнал его сразу — весь рынок знал эту фигуру. Иван-Драконоборец, один из самых могущественных людей в городе. А говорили, что он в столице. Видимо прибыл к Барону по каким-то делам.

Лицо суровое, а глаза — холодные.

— Стой, — негромко, но властно сказал Драконоборец, и Влад замер, словно вкопанный. В голосе воина сквозила привычка к беспрекословному подчинению. — С какой ты гильдии? И по какому праву устраиваешь дебоши?

Влад побледнел еще больше, если это было возможно. Его и без того ослабевшие ноги задрожали. Драконоборца знали все — и знали, что шутить с ним не стоит. Этот человек в одиночку убил стаю предателя Всеволода, а ведь там были даже звери четвёртой ступени.

— Я… я из Северной гильдии, — пролепетал Влад, пытаясь выпрямиться и встать прямо, но сил не хватало. — Питомец второй ступени…

— Второй ступени? — Драконоборец насмешливо изогнул бровь. — А ведешь себя так, будто весь мир в твоей власти.

Иван схватил Влада за ворот куртки и легко поднял его на несколько сантиметров над землей, словно тот был просто непослушным мальчишкой.

— Орешь на жену при людях, пугаешь граждан, позоришь звание Зверолова. Думаешь, герб дает тебе такое право, да?

— Нет, нет! Простите! — Влад болтался в железной хватке, как тряпичная кукла. — Я не хотел… это все эль проклятый… больше не буду!

— Не будешь, — согласился Драконоборец с холодной усмешкой. — Потому что завтра явишься в участок королевской стражи. Будешь месяц чистить конюшни — может, это отобьет у тебя охоту позорить гильдию. А сейчас иди домой. Трезвей. И чтобы я больше не слышал жалоб на твое поведение.

Он отпустил Влада, и тот тяжело рухнул на землю, едва удержавшись на ногах. Не говоря больше ни слова, покорно поплелся прочь. Теперь в его походке не было ни капли прежней наглости.

Драконоборец проводил его взглядом, а затем повернулся к толпе любопытных торговцев, которые наблюдали за сценой с безопасного расстояния.

— Расходимся, — коротко приказал он. — Представление окончено.

Фома быстро отвернулся к своему прилавку, не желая привлекать внимание грозного Ивана. Сердце колотилось — что, если Драконоборец заметил что-то странное в том, как внезапно ослаб пьяный Зверолов. Хотя с чего бы? Это ведь явно совпадение какое-то. Плащ Ивана мелькнул между рядами, и вскоре он растворился в толпе.

Мила медленно поднялась с колен, все еще сжимая треснувшую корзину. Она смотрела на Фому благодарными глазами.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Он не всегда такой… Только когда выпьет… Раньше он был другим…

— Бывает, — кивнул Фома и тепло улыбнулся. — Идите домой, да не слушай его пьяные слова. Не ваша это вина. Никто не виноват в том, что дети не приходят. Не угадаешь тут… Жену и без детей любить можно.

Женщина улыбнулась — первый раз за всю эту неприятную сцену. Она перестала сутулиться и пошла прочь уже другой дорогой.