Чтение онлайн

Егор стоял на четвереньках над тушей оленя. Вернее — то, что было Егором.

Тело мужика корёжило.

Спина выгнулась так сильно, что позвоночник аж проступил под кожей огромными буграми. Руки удлинились, пальцы скрючились, ногти вытянулись в бурые когти. Челюсть выдвинулась, зубы обратились в жёлтые волчьи клыки. Из горла шёл хрип.

Семя Сухого проросло в охотнике и превращало его в тварь из баек, которыми в деревнях пугают детей. Только это стояло в тридцати метрах от меня и жрало оленя, и морда у него была в крови до ушей.

Трансформация ещё не завершилась. Получеловека полу-зверя раздирало между двумя формами. Мышцы дёргались, кости хрустели. Егор выл от боли, но продолжал жрать — челюсти работали сами, независимо от воя.

Я присел за кустом и оценил ситуацию. Тварь занята и не смотрит по сторонам — трансформация отвлекает.

Лучшего момента для Рёва не будет.

— Живой, — прошептал я. — Давай.

Волк посмотрел на меня и на миг в его глазах мелькнуло сомнение — тварь была крупнее его вдвое. Но он всё-таки шагнул вперёд.

Вышел из-за куста на поляну, расставив лапы.

И заревел.

Рёв ударил по поляне как физическая сила.

Оборотень мгновенно замер, будто кто-то нажал выключатель. Челюсти застыли прямо во время укуса, когти замерли в мясе, тело окаменело. Глаза остекленели.

Именно в эту секунду из спины Егора полезло что-то маслянистое и тёмное. Как корень, который вылезает из земли — только из человеческой спины.

Рёв Живого выдернул тварь из тела охотника, как клеща из кожи. Егор обмяк и осел на землю. Трансформация откатилась — когти втянулись, челюсть встала на место, мышцы перестали дёргаться. Обычный мужик лежал без сознания рядом с оленьей тушей.

А тварь — чёрный сгусток размером с крупную крысу — выползла полностью и метнулась в сторону. К этому я был готов.

— Карц!

Лис вылетел из ядра в полной боевой готовности — три хвоста распушились, пасть уже раскрылась. Концентрированный выброс белого пламени — идеальное использование навыка Белой Короны, от которого вскипел даже воздух.

Комок коротко вспыхнул, дёрнулся, свернулся и исчез. Через пару секунд на земле лежала горстка чёрного пепла.

На поляне стало тихо.

Не потребовалось даже моего вмешательства, но не стоило себя обманывать. Это мелочь, совсем слабый Сухой — точно не генерал. Но то, что они проникли в населённые пункты королевства — очень дурной знак. И что делать с теми, на кого навык Живого не сработает?

Но сами твари меня не пугали, уж навидался. Скорее напрягала неизвестность и масштабы проблемы. Чёрт, придётся форсировать события с Драконьим Камнем. Иначе захлебнёмся.

Живой стоял посередине и тяжело дышал, высунув язык наружу. Рёв вымотал его.

Я подошёл к Егору. Мужик лежал на боку с закрытыми глазами, но дышал ровно. Лицо обычное, человеческое. Следы оборотня полностью исчезли. Хотя… Вряд ли это был оборотень. Скорее какой-то человеко-волк.

А сейчас просто мужик лет сорока в рваной рубахе, перемазанный оленьей кровью.

Проверил пульс. Зрачки нормальные, реагируют на свет. Живой обнюхал Егора и спокойно отвернулся. Чисто. Присутствия Сухого больше нет.

Я сел рядом и выдохнул. Живой справился — выдернул тварь из тела, а Карц добил.

— Теперь ты знаешь их и чуешь ещё лучше, приятель, — положил руку на голову волка. Тот тихо зарычал.

В этот момент по потоковому ядру прошло лёгкое покалывание — как короткий статический разряд.

Я тряхнул головой. Покалывание ушло.

Егор зашевелился через двадцать минут. Красавчик сидел на плече и разглядывал кучку пепла — горностай наклонял голову то влево, то вправо, будто пытался понять, что это было.

Охотник открыл глаза и моргнул. Посмотрел на деревья, затем на свои руки в крови. Поднёс к лицу и уставился на пальцы.

— Что… — голос едва ли слышался. — Где я?

— В лесу. С километр от деревни. Помнишь, как сюда попал?

Егор посмотрел на меня растерянными глазами.

— Нет. Я лёг спать. Варя ужин сварила, я поел и лёг.

— А до этого? Что помнишь про последний месяц?

Егор сел и обхватил голову руками. Чуть помолчал. Потом медленно заговорил — как человек, который пытается вспомнить сон.

— Менялся я. Чувствовал, что менялся. Сильнее стал. И слышал лучше, видел дальше. От людей пахло странно, а от леса — хорошо. Тянуло в лес каждый день, уходил и не мог вернуться, бродил часами. Варька ругалась, а я ничего поделать не мог.

— А ночами что было, помнишь?

Егор замолчал и потёр лицо грязными ладонями.

— Ночами не помню. Ложился и засыпал. Просыпался утром. Но Варька говорила, что я скулю во сне. Что царапаю пол. Она мне руку показывала, — голос дрогнул. — Говорила, что ночью поцарапал её. Но я не помнил! Не верил ей. Думал, что всё выдумывает.

Он опять посмотрел на свои руки.

— Что со мной было? — тихо спросил.

— Ты подцепил дрянь в лесу, Егор. Ещё пара недель, и от тебя бы ничего человеческого не осталось. Ты бы сожрал сначала оленей, а потом пришёл бы за дочерью.

Егор содрогнулся. Взгляд метнулся к окровавленной морде оленя, потом снова на свои руки. До него дошло.

— Я… я бы не тронул Варьку…

— Тронул бы. Ты уже не контролировал себя, — отрезал я, не давая ему уйти в самообман. — Но теперь всё кончено. Я выжег эту дрянь. Ты чист.

Он сглотнул.

— Деревня… Если они узнают…

— Они не узнают, — встал и протянул ему руку. — Если ты не дурак и будешь держать рот на замке. Для всех ты просто спал дома. Оленя сожрала лесная тварь, которая ушла. Понял меня? Ради дочери — помалкивай и живи дальше.

Он ошарашенно кивнул и ухватил меня за ладонь, поднимаясь.

— Варька. Она одна дома. Я должен…

— Да. Отведу.

Мужик еле держался на ногах — опирался на моё плечо и шёл, пошатываясь.

До деревни шли минут тридцать. Молча. Егор несколько раз останавливался — его мутило. Живой шёл рядом и косился на охотника, но спокойно.

А у дома стояла Варя.

Девчонка стояла на крыльце в ночной рубахе. Обхватила себя руками и тряслась от холода. Едва увидела нас и лицо у неё поехало. Губы задрожали, глаза набухли.