Чтение онлайн

— Ты мой сын. И наследник дела твоего деда. Это твоё предназначение.

— Моё предназначение — моя мастерская. Я добился всего сам, без твоей помощи.

— Неужели? — его тон стал опасно тихим. — Земля под твоей мастерской принадлежит дочерней компании “Тейлор Констракшн”. Аренда по смешной цене. Первоначальный капитал тоже был моим подарком, если ты помнишь.

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу.

— Я верну тебе всё до последнего цента. И съеду с твоей земли. Доволен?

— Не будь идиотом, — отец встал, его кулаки сжались. — Надвигается шторм. Нам нужно держаться вместе. Ты должен быть благодарен за всё, что у тебя есть. Если бы не я…

— Верно, если бы не ты… — перебил я, шагнув к нему. — Где бы сейчас была моя мать?

Тишина. Оглушительная, звенящая тишина.

Лицо отца побелело, а затем залилось краской.

— Не смей, — прошипел он. — Не смей использовать её смерть…

— А почему нет? Ты используешь всё остальное. Манипулируешь, давишь, контролируешь, — я чувствовал, как мой пульс зашкаливает. — Ты знаешь, что довёл её. Своими изменами, своим пренебрежением. Своей грёбаной одержимостью контролировать всё и всех.

— Убирайся, — голос отца дрожал от ярости. — Убирайся, пока я не сказал того, о чём мы оба пожалеем.

Я развернулся и направился к двери, но его слова догнали меня:

— Она бы хотела, чтобы ты перестал себя разрушать и принял ответственность.

Я не обернулся. Не мог. Потому что боялся, что если увижу его сейчас — не сдержусь.

Я гнал по трассе, выжимая из Мустанга всё возможное. Не заметил, как проехал полгорода. Слова отца крутились в голове, смешиваясь с мыслями о Рейвен. Что значит “перестать себя разрушать”? Он ничего не знал обо мне, о моей жизни, о том, что для меня важно.

Телефон снова завибрировал. Скарлетт. Третий звонок за день. Сбросил.

Она писала, звонила, приезжала в мастерскую. Настойчивая, как всегда. Но у меня не было ни времени, ни желания разбираться ещё и с ней.

Телефон снова ожил. Скарлетт не сдавалась. Я раздражённо выдохнул и провёл пальцем по экрану.

— Да Скарлетт, что? — мой голос прозвучал резче, чем я намеревался.

— Лиам… — её дыхание сбивалось, словно она бежала. — Нам надо срочно поговорить, приезжай, пожалуйста.

Я потёр переносицу, чувствуя подступающую головную боль.

— Слушай, мне сейчас некогда…

— Но это важно! — она перебила меня, что случалось редко.

Что-то в её голосе заставило меня насторожиться. Не истерика, не манипуляция. Скарлетт была напугана.

Я прикрыл глаза. В горле пересохло. С каждым вдохом под рёбрами растекалось смутное беспокойство.

— Насколько важно? — спросил тихо, словно боялся ответа.

Пауза. Слышно только её дыхание — прерывистое, как у загнанной лошади.

— Настолько, что я… — её голос дрогнул. — Я не знаю, что делать, Лиам.

По позвоночнику пробежал холодок. Скарлетт никогда не признавалась в беспомощности. Даже когда её мир рушился — она всегда знала, что делать дальше.

— Я скоро, — сказал, не узнавая собственный голос.

Телефон лёг на сиденье, тяжёлый как камень. В висках пульсировало. Я сглотнул металлический привкус тревоги.

Ладно, так уж и быть, я с ней поговорю. Выслушаю, помогу, если смогу. А потом вернусь к своим проблемам. К работе. К Рейвен.

Я развернулся на перекрёстке, едва не задев бордюр, и дал по газам в сторону её дома. Что бы ни ждало меня там — я был готов встретиться с этим лицом к лицу.

Мои руки тряслись, когда я открыла папку. Внутри оказалась непонятная мне документация — какие-то цифры, коды, номера счетов, юридические термины. Страницы договоров с печатями и подписями. Я перевернула несколько листов, пытаясь понять, что всё это значит.

Дальше шли вырезки статей, все связанные с Робертом Дюбе, отцом Лиама. “Империя Дюбе под вопросом: новое расследование налоговой службы”, “Сомнительные сделки Роберта Дюбе: куда уходят миллионы?”, “Дюбе становится монополистом строительного рынка региона”. Некоторые заголовки превозносили его как “революционера в сфере недвижимости” и “визионера городского ландшафта”, но большинство статей имели негативный оттенок.

Между страницами я обнаружила еще больше вырезок: “Жильцы нового комплекса ‘Аркадия’ требуют компенсации за строительные дефекты”, “Трагедия на стройплощадке Дюбе: двое рабочих погибли из-за нарушений техники безопасности”, “Кошмар в новостройке: лифт с пассажирами рухнул с седьмого этажа”.

Перелистнув очередную страницу, я замерла. Передо мной была старая фотография из газеты, почти пожелтевшая от времени. На ней — молодой Роберт Дюбе, а рядом с ним стоял мужчина средних лет, обнимавший Роберта за плечи. Что-то в его чертах заставило меня нахмуриться. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать — этот человек невероятно похож на Адриана. Или, точнее, Адриан похож на него.

Внизу фотографии была подпись: “Франсуа Дюбе и его сын Роберт на открытии нового офиса компании. Основатель ‘Дюбе Констракшн’ называет сына своим преемником и будущим лицом семейного бизнеса”.

Что? Я перечитала подпись дважды. На снимке были дедушка Лиама и его отец. Но почему мужчина так похож на Адриана? И почему Адриан вообще собирает всю эту информацию?

Я не успела обдумать это, когда услышала приближающиеся к кабинету шаги. Дверь резко распахнулась, и на пороге появился Адриан. Он выглядел максимально напряженным — его грудь тяжело вздымалась, словно он бежал, глаза сканировали комнату и остановились на мне, стоящей с открытой красной папкой в руках.

Время замерло, между нами. В тишине я слышала только свое сбившееся дыхание и бешеный стук собственного сердца.

— Что ты делаешь в моем кабинете? — его голос был тихим, но в нем переливалась сталь. — И почему ты держишь мои документы?

Мои пальцы инстинктивно сжались на папке.

— Ты… вернулся? Сутки не прошли, — мой голос прозвучал слишком высоко, почти чужим.

Адриан сделал шаг внутрь, закрывая за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как приговор.

— Планы изменились, — он указал пальцем наверх.

Мой взгляд метнулся в угол кабинета, где я увидела маленькую камеру, почти сливающуюся с интерьером.