Чтение онлайн

Братъя Зандовы только что верулись изъ города, и вс сидли за столомъ. Густавъ, по обыкновенію являвшійся ду­шою бесды, удивительно весело разсказывалъ барышнямъ объ одномъ случа, происшедшемъ въ это утро въ контор. Францъ Зандовъ, не любившій, когда что либо, касавшееся дла, изображалось въ смшномъ вид, сдлалъ нсколько недовольныхъ замчаній, но его братъ не обратилъ на это ршительно никакого вниманія и продолжалъ забавлять слушательницъ разсказомъ о дйствительно комичномъ недоразумніи.

— Увряю васъ, этотъ сверхъусердный агентъ фирмы Джен­кинсъ и Компанія, стремглавъ прилетвшій изъ Нью-Іорка и думавшій открыть во мн жаждущаго поселиться на ихъ земляхъ фермера, былъ безподобенъ! — воскликнулъ онъ. — Этотъ субъектъ во что бы то ни стало хотлъ навязать мн хоть какой нибудь земельный участокъ на краю свта и разочаро­вался съ величайшимъ отчаяніемъ, когда въ конц концовъ появился мой братъ и выяснилъ это недоразумніе!

— Но вдь ты самъ же довелъ до этого, — раздраженно бросилъ Францъ Зандовъ. — Ты самъ своими безчисленными во­просами и справками загналъ этого агента въ такой тупикъ, что онъ безусловно могъ впасть въ ошибку.

— Да неужели же меня можно дйствительно принять за фермера? — воскликнулъ Густавъ. — Въ первый разъ въ жизни вижу, что мн можно приписать интересъ къ сельскохозяй­ственной работ. Это было бы по крайней мр совершенно новое поприще дятельности, на которомъ я долженъ былъ бы испытать свои силы. Боюсь только, что здсь я былъ бы еще мене продуктивенъ, чмъ въ твоей контор.

— Ну, врядъ ли это было бы возможно, — сухо отвтилъ Францъ Зандовъ.

Однако Густавъ только засмялся при этомъ упрек и об­ратился къ Джесси со словами о томъ, что для него непонятно, почему это его конторская дятельность ршительно нигд не встрчаетъ одобренія.

При послднихъ словахъ Фрида вдругъ стала внимательна. Она обыкновенно никогда безъ приглашенія не вмшивалась въ разговоръ, на этотъ же разъ слушала съ напряженнымъ интересомъ и внезапно обратилась къ Густаву со слдующимъ вопросомъ:

— Дженкинсъ и Компанія? крупная нью-іоркская фирма, которая всюду печатаетъ объявленiя и разсылаетъ агентовъ для организаціи нмецкой эмиграціи въ Америку?

— Совершенно врно, миссъ Пальмъ, — отвтилъ тотъ. — А разв вамъ знакома эта фирма?

— Мн нтъ — вдь я провела лишь нсколько недль въ Нью-Іорк, но въ нмецкой семь, гд я жила, часто шла рчь объ этой фирм. О ней говорили съ большимъ опасеніемъ и признавали за несчастье, что этотъ Дженкинсъ въ сферу своихъ спекуляцiй включилъ также и переселеніе.

— Какъ такъ? Разв этотъ господинъ не пользуется хо­рошей репутаціей? — спросилъ Густавъ, видимо совершенно просто.

— Повидимому такъ. Говорили, что онъ — одинъ изъ самыхъ безсовстныхъ спекулянтовъ, что онъ разбогатлъ при помощи самыхъ дурныхъ пріемовъ и ни на мгновеніе не задумается принести въ жертву своей алчности благосостоянiе тхъ, кто довряется ему.

Джесси чувствовала себя въ самомъ тяжкомъ затрудненіи при этомъ совершенно свободно высказанномъ замчаніи. Какъ ни далеко стояла она отъ дятельности своего опекуна, все же изъ случайно услышанныхъ разговоровъ она знала о его дловыхъ связяхъ съ фирмой Дженкинса. Францъ Зандовъ закусилъ губу и намревался придать иной оборотъ разговору, но въ этотъ моментъ Густавъ съ большимъ удареніемъ произ­несъ:

— Очевидно вы обладаете совершенно неправильными свдніями, миссъ Пальмъ. Фирма Дженкинсъ и Компанія принадлежитъ къ числу нашихъ самыхъ близкихъ дловыхъ друзей; мы уже долгіе годы состоимъ въ сношеніяхъ съ нею.

Фрида поблднла, но это было не смущеніе, а ясно отразившійся на ея лиц глубокій испугъ, какъ будто она не хотла и не могла врить тому, что только что услышала.

Вдругъ рзкимъ тономъ заговорилъ Францъ Зандовъ:

— Вы видите, миссъ Пальмъ, какъ иногда можетъ быть непріятно, если вришь подобнымъ злонамреннымъ слухамъ и высказываешь ихъ. Мой братъ правъ: мистеръ Дженкинсъ уже давно — мой дловой другъ.

— Тогда простите меня! Я не имла объ этомъ никакого понятія, — тихо промолвила Фрида.

Она еще больше поблднла, и вдругъ ея глаза расшири­лись и она прямо взглянула на человка, предъ которымъ обычно боязливо опускались ея взоры. Въ ея темныхъ глазахъ появилось какое-то странное выраженіе, нчто врод робкаго сомннія, какъ будто боязливый вопросъ.

Францъ Зандовъ, этотъ гордый, упрямый длецъ, не выносившій никакого противорчія и властно разбивавшій доводы своего брата, видимо почувствовалъ это; по крайней мр онъ не могъ вынести этотъ взглядъ Фриды. Онъ раздраженно от­вернулся, схватилъ стоявшій предъ нимъ стаканъ вина и однимъ глоткомъ опорожнилъ его.

Наступило тяжелое молчаніе, длившееся нсколько минутъ. Наконецъ Джесси попыталась начать разговоръ на новую тему; Густавъ всми силами поддерживалъ ее, но говорили они по­чти одни. Францъ Зандовъ видимо никакъ не могъ побороть свое дурное расположеніе духа, а Фрида сидла, не говоря почти ни слова и смотря въ тарелку. Вс почувствовали види­мое облегченіе, когда обдъ кончился.

Барышни ушли изъ столовой; Густавъ тоже намревался послдовать за ними, но его остановилъ братъ вопросомъ:

— Какого ты собственно мннія объ этой миссъ Пальмъ?

— Это трудно сказать. Я еще недостаточно говорилъ съ нею; она кажется очень робкой и сдержанной.

— Да, по вншности, но я не врю этому. По крайней мр въ ея глазахъ видно нчто иное, нежели робость. Уди­вительные, рдкіе глаза! Сегодня я въ первый разъ какъ слдуетъ разглядлъ ихъ и тщетно стараюсь вспомнить, гд я уже встрчался съ ними. Что, эта двушка еще недавно въ Америк?

— Около мсяца, какъ я слышалъ отъ миссъ Клиффордъ.

— Да, да, я припоминаю, Джесси говорила мн объ этомъ. И все-таки въ чертахъ этой двушки я вижу что-то знакомое, хотя и не могу разгадать, что именно.

Густавъ долгимъ, испытующимъ взгдядомъ посмотрлъ въ лицо брата и при этомъ повидимому равнодушно произнесъ:

— Можетъ быть, это — просто какое нибудь легкое, бглое сходство, бросившееся теб въ глаза.

— Сходство? съ кмъ? — разсянно спросилъ Францъ Зан­довъ. Онъ оперся головой объ руку и въ глубокой задумчи­вости смотрлъ предъ собой неопредленнымъ взоромъ. Вдругъ онъ выпрямился и съ видимымъ раздраженіемъ на предметъ, вопреки его вол навязанный ему, произнесъ: — ея замчаніе за столомъ было въ высшей степени безтактно.

— Но вдь въ этомъ она ршительно не виновата, — возразилъ Густавъ. — Вдь очевидно она не имла никакого понятія о твоихъ связяхъ съ Дженкинсомъ, иначе наврное промол­чала бы. Она просто повторила то, что слышала. Видишь, ка­кой репутаціей пользуется твой „дловой другъ“!

Францъ Зандовъ презрительно пожалъ плечами.

— У кого именно? У нкоторыхъ сантиментальныхъ нмцевъ, притащившихъ сюда изъ Европы свои ограниченныя, мелко мщанскія понятія и ршительно не желающихъ понять, что вся дловая жизнь здсь, у насъ, построена совершенно на иныхъ основаніяхъ. Тотъ, кто хочетъ здсь остаться въ выигрыш, долженъ рисковать, и притомъ рисковать совершенно иначе, чмъ вы тамъ, въ Европ, рисковать, не стсняя себя мелочными соображеніями. Клиффордъ тоже принадлежалъ къ числу боязливыхъ, много раздумывающихъ. Мн часто выпа­дало на долю много труда и заботы, чтобы подталкивать его впередъ. Поэтому-то до моего прізда онъ и жилъ въ довольно скромныхъ условіяхъ благосостоянія; лишь съ того времени, когда управленіе его дломъ перешло въ мои руки, онъ сдлался богатымъ человкомъ, а наша фирма стала первокласс­ной. Кстати, разъ мы говоримъ о Дженкинсе... У тебя было достаточно времени обдумать мои требованія, и теперь я ожи­даю твоего опредленнаго согласія написать ту статью, о ко­торой мы говорили.