Чтение онлайн

— Quel bonheur! Quelle chance! — кричалъ онъ, чуть не прыгая какъ мальчуганъ.

И планъ дйствія былъ тотчасъ же составленъ, тотчасъ же разработанъ до малйшихъ подробностей. Барону Герцлиху была послана депеша — прізжать немедленно по весьма важному длу. А затмъ, не мшкая ни минуты, Загурскій вернулся въ свою гостинницу и послалъ доложить о себ сосду гранду.

Герцогъ тотчасъ же принялъ Загурскаго и вышелъ къ нему на встрчу въ маленькую переднюю, улыбаясь и протягивая пообычаю об руки. Но въ тотъ же мигъ онъ пересталъ улыбаться, слегка изумился и пристально присмотрлся къ суровому лицу пріятеля. Графъ не подалъ ему руки, а только слегка поклонился. Оканья такъ и остолбенлъ со своими двумя руками въ воздух.

— Я къ вамъ, герцогъ, по крайне важному длу. Намъ надо объясниться, — заявилъ графъ холодно.

— Пожалуйте! — едва слышно произнесъ Оканья и смутился сразу.

Черезъ минуту они уже сидли въ маленькой, изящно, но казенно отдланной гостиной, и Загурскій началъ свою заране приготовленную рчь. Онъ объяснилъ, что онъ — близкій и единственный другъ семьи Герцлиха, и является отъ имени баронессы заявить Оканья, что имъ все извстно, благодаря искреннему сознанію смущенной двочки. Поэтому онъ является спросить у герцога, когда угодно будетъ ему явиться къ баронесс, чтобы попросить у нея руки ея дочери.

Оканья замтно поблднлъ и сидлъ какъ ошеломленный, не имя возможности заговорить или не зная, что отвтить.

— Что вы, mon cher duc, на это мн скажете? — спросилъ Загурскій посл паузы.

Герцогъ по прежнему молчалъ, но разинулъ ротъ, какъ галка, хлопалъ глазами и очевидно окончательно не зналъ, съ чего начать.

— Ваша медленность отвчать мн на простой вопросъ, — заговорилъ Загурскій, — меня положительно изумляетъ! Какъ будто вы не знаете, что длать? Какъ будто вы не ожидали ничего подобнаго. Извстно ли вамъ наконецъ, что mademoiselle Lina еще не достигла полныхъ шестнадцати лтъ? Извстно ли вамъ, ваша свтлость, что законы Франціи, а вроятно и вашего отечества, равно наказываютъ каторгой то, что именуется во французскихъ законахъ d'etournement de mineure. При этомъ считаю долгомъ объяснить вамъ, что хотя вы грандъ испанскій, хотя вы иностранецъ во Франціи, но въ подобныхъ длахъ, т.-е. по такимъ преступленіямъ, всякій иностранецъ судится въ мстномъ суд и по мстнымъ законамъ. Вы меня поняли?

Оканья хотлъ произнести слово «да», но у него стало настолько сухо во рту, что онъ только шевельнулъ губами.

— Впрочемъ, успокойтесь, герцогъ, если вы завтра не явитесь къ баронесс просить руки ея дочери, то конечно такая порядочная семья, какъ Герцлихъ съ женой, не начнутъ грязнаго, позорящаго ихъ имя, процесса. Все останется втайн, и поэтому на галеры вы уже никакъ попасть не можете. Но позвольте вамъ заявить, что я, какъ единственный другъ семейства, беру все на себя. Если mamzelle Lina не будетъ объявлена тотчасъ же невстой герцога Оканья, то дня черезъ три-четыре вся здшняя публика соберется въ церковь на похороны герцога Оканья. Я попрошу у васъ удовлетворенія и постараюсь васъ застрлить, что мн право совсмъ нетрудно, такъ какъ я это не разъ длалъ, и даже вамъ это хорошо извстно. Избгнуть удовлетворенія, бжать отъ моего вызова, я вамъ не совтую и пробовать. Вы ничего не выиграете. Ну-съ, я кончилъ я жду вашего отвта.

— Но… — началъ Оканья, — но… если…

И онъ запнулся опять. Оправившись, онъ произнесъ:

— Если я докажу, что молоденькая баронесса Вертгеймъ есть исключеніе. Что она… Что еще до встрчи со мной…

Загурскій поднялъ на него руку и выговорилъ тихо:

— Замолчите. — Вы лгунъ, герцогъ Оканья!

Наступило молчаніе, посл котораго графъ прибавилъ:

— Вы негодяй, герцогъ Оканья!

Загурскій всталъ, надлъ шляпу на голову, взялъ свои перчатки и трость со стола и, помахавъ ею передъ лицомъ герцога, тихо и спокойно произнесъ:

— Если вы хоть мало-мальски смышлёный человкъ, то поймете, въ какое положеніе вы себя ставите. Оно совершенно ясно. Черезъ нсколько дней — три-четыре дня — ваша свадьба съ дочерью баронессы должна быть уже назначена и какъ можно скорй отпразднована безъ всякихъ излишнихъ церемоній. Если же вы на это не пойдете добровольно, то, повторяю вамъ и прошу понять, черезъ т же три-четыре дня вы будете въ этой же самой комнат лежать въ гробу, а затмъ вотъ это вотъ самое тло — и Загурскій показалъ тростью на грудь герцога — въ вид трупа, прострленнаго мной, повезутъ хоронить въ Испанію. Ну-съ, когда прикажете придти за отвтомъ?

Оканья поднялъ руку, взялъ себя за голову, потомъ провелъ рукой по лбу и по лицу и выговорилъ едва слышно:

— Не знаю…

— Хорошо, я буду ждать сутки! Черезъ сутки мы здсь будемъ вроятно вмст съ барономъ. Но я все-таки не допущу его, пожилого человка, рисковать собой. Я — другъ семьи и являюсь защитникомъ ихъ.

Загурскій повернулся и пошелъ изъ комнаты; на порог онъ обернулся снова и усмхнулся:

— Я надюсь, ваша свтлость, что вы не будете пробовать узжать, бжать… Вдь это было бы безсмысленное ребячество. Я даже изъ вокзала станціи не выпущу васъ, не только не позволю ссть на поздъ. Вызжать кататься въ экипаж или верхомъ съ ныншняго дня я вамъ запрещаю. Иначе… Или здсь, или среди города, или на вокзал, вотъ этотъ предметъ — графъ высоко поднялъ трость передъ собой — обратится, не знаю, во что… Въ нчто… Отъ этого ничего не останется! И васъ, избитаго, принесутъ обратно въ эту комнату. Когда же вы выздоровете, то опять начнется все съизнова. Предложеніе — или удовлетвореніе. Предложеніе и бракосочетаніе — или удовлетвореніе и погребеніе.

И Загурскій, усмхаясь, чрезвычайно низко, чуть не въ поясъ поклонился герцогу, повернулся на каблукахъ и вышелъ изъ комнаты. Оканья двинулся, опустился въ кресло, взялъ себя за голову и забормоталъ что-то… Но онъ самъ не зналъ, что говоритъ…

На утро съ курьерскимъ поздомъ баронъ Герцлихъ былъ уже въ Баньер, не предупредивъ депешей о своемъ прізд. Баронесса была въ саду съ Эми, когда увидла маленькій омнибусъ съ знакомымъ наверху сундукомъ съ двумя красными полосами.

— Mon mari! — выговорила она глухо и, поднявшись со скамейки, нетвердой походкой двинулась въ калитк сада.

Она все-таки боялась и не ршила вопроса: кто побдитъ — графиня или она.

Баронъ вышелъ изъ кареты, и едва только жена увидла его лицо, какъ успокоилась. Баронъ Герцлихъ являлся, какъ отецъ семейства является въ комнату, гд раскричались и расплакались, передравшись, дти. Взоръ его былъ строгъ, а губы улыбались.

— Что все это значитъ, chere amie? — развелъ онъ руками, предварительно расцловавъ жену и съ любовью оглядвъ ее.

— Самое ужасное дло! — нетвердымъ голосомъ заговорила баронесса. — Пойдемъ, я все разскажу теб. Главное однако то, что близкій человкъ… — и голосъ ея вдругъ слегка дрогнулъ — Взялся за все и поможетъ намъ выпутаться.

Баронесса повела мужа къ себ въ спальню, приказавъ скорй подавать завтракать. И здсь въ полчаса времени она передала все, что приключилось. Разумется, на извстный ладъ.

Баронъ выслушалъ все и сталъ пасмуренъ. Долго молчалъ онъ и наконецъ заговорилъ кротко, но твердо.

— Да. Вотъ… — говорилъ я теб сколько разъ. Нельзя было дочь такъ воспитывать, давать ей эту свободу. Ты говорила, что Лина un petit prodige. Ты мотивировала все тмъ, что она знаетъ и видитъ нашу связь, и, стало быть, прежде чмъ скрывать отъ нея многое, надо скрываться отъ нея намъ самимъ. И будетъ ложь, комедія… Ну, вотъ теперь у двушки, рано развившейся на полной свобод, и приключилась бда.

— Какъ судить, Густавъ! — отозвалась баронесса. — Она будетъ герцогиней, маркизой, грандессой съ фамиліей въ нсколько строкъ и съ громаднымъ состояніемъ.