Элегии и малые поэмы
Шрифт:
Каждый раз у меня холод по жилам течет…
Да, я люблю, не могу не любить и меж тем ненавижу;
40 Да, иногда я хочу — смерти… но вместе с тобой!
Сыска не буду чинить, не буду настаивать, если
Скрытничать станешь со мной, — будто и нет ничего…
Даже, коль я захвачу случайно минуту измены,
Если воочию сам свой я увижу позор,
45 Буду потом отрицать, что сам воочию видел,
Разувереньям твоим в споре уступят глаза.
Трудно ль того победить, кто жаждет быть побежденным!
Только сказать не забудь: «Я не виновна», — и всё.
Будет довольно тебе трех слов, чтоб выиграть дело:
50 Не оправдает закон, но оправдает судья.
XV
Новых поэтов зови, о мать наслаждений любовных!
Меты я крайней достиг в беге элегий своих,
Созданных мною, певцом, вскормленным полями пелигнов.
Не посрамили меня эти забавы мои.
5 Древних дедовских прав — коль с этим считаться — наследник,
Числюсь во всадниках я не из-за воинских бурь.
Мантуи слава — Марон, [71] Катулл прославил Верону,
Будут теперь называть славой пелигнов — меня, [72] —
Тех, что свободу свою защищали оружием честным
71
Марон — Вергилий, уроженец Мантуи.
72
Пелигны — италийское племя, в области которых находился родной город Овидия Сульмон.
10 В дни, когда Рим трепетал, рати союзной страшась. [73]
Ныне пришлец, увидав обильного влагой Сульмона
Стены, в которых зажат скромный участок земли,
Скажет: «Ежели ты даровал нам такого поэта,
Как ты ни мал, я тебя все же великим зову».
15 Мальчик чтимый и ты, Аматусия, [74] чтимого матерь,
С поля прошу моего снять золотые значки.
73
…Рим трепетал, рати союзной страшась — Имеется в виду Союзническая война, в которой народы Италии пытались освободиться из-под власти Рима. Римляне вынуждены были дать восставшим права римских граждан.
74
Аматусия — Венера, названная так по имени храма в Аматунте на Кипре.
Тирсом суровым своим Лиэй [75] потрясает двурогий,
Мне он коней запустить полем пошире велит.
Кроткий элегии стих! Игривая Муза, прощайте!
20 После кончины моей труд мой останется жить.
ГЕРОИДЫ
Письмо первое
ПЕНЕЛОПА — УЛИССУ
Неторопливый, тебе эти строки шлет Пенелопа;
Не отвечай мне письмом — сам возвращайся, Улисс!
75
Лиэй — Вакх.
Пал давно Илион, ненавистный подругам данайцев;
Вряд ли и город и царь стоили этой цены.
5 Лучше бы прежде, в пути, когда в Спарту плыл соблазнитель, [76]
Натиском бешеных вод был погребен его флот!
Мне не пришлось бы лежать в одинокой, холодной постели,
Плакать, что медленно дни для разлученной идут,
Или, стремясь обмануть долготу нескончаемой ночи,
76
Соблазнитель — Парис.
10 Вдовые руки трудить тканью, свисающей с кросн.
Все опасности мне еще опасней казались;
Так уж всегда: где любовь — там и тревога и страх.
Строй мерещился мне на тебя идущих троянцев,
Краску сгоняло со щек Гектора имя одно.
15 Чуть мне расскажут о том, как Гектор убил Антилоха, —
Станет вмиг Антилох новых причиной тревог.
Весть ли придет, что погиб Патрокл в доспехах заемных, [77] —
77
Патрокл вышел в битву в доспехах Ахилла (см. «Илиада», XVI).
Плачу о том, что успех хитрость дает не всегда.
Кровью своей Тлеполем увлажнил ликийскую пику, —
20 Новые страхи в душе смерть Тлеполема родит.
Кто бы ни был убит в ахейском стане под Троей,
Любящей сердце в груди делалось льда холодней.
Но справедливый бог над любовью сжалился чистой:
Троя дотла сожжена — муж мой остался в живых,
25 Все возвратились вожди, алтари в Арголиде дымятся,
Храмы отчих богов варварских полны богатств.
Дар за спасенных мужей молодые жены приносят,
Те о судьбах поют, Трои сломивших судьбу.
Робкие девушки им, справедливые старцы дивятся,
30 Жены не сводят с них глаз, слушая долгий рассказ.
Стол поставят — и муж покажет грозные битвы,
Пролитой каплей вина весь нарисует Пергам:
«Здесь протекал Симоент, здесь было Сигейское поле,
Здесь — высокий дворец старца Приама стоял.
35 Там — Эакида шатры, а дальше — стоянка Улисса,
Гектор истерзанный здесь быстрых пугал лошадей». [78]
Ведь обо всем, когда был за тобой на поиски послан
Сын твой, ему рассказал Нестор, а он уже — мне.
Он рассказал и о том, как убили Долона и Реса, [79]
40 Сном был погублен один, хитрой уловкой — другой.
78
Гектор, убитый Ахиллом, был привязан им к колеснице, которая трижды проволокла труп вокруг стен Трои (см. «Илиада», XXII, 395–405).
79
Долон — троянский лазутчик, убитый Диомедом и Улиссом во время ночного нападения на стан Реса (см. «Илиада», X, 314–464).
Видно, совсем, совсем обо мне ты забыл, если дерзко
Лагерь фракийский настиг хитрой уловкой ночной,
Столько бойцов перебил, одного лишь рядом имея.
Так-то себя ты берег? Так-то ты помнил меня?
45 Сердце дрожало, пока не сказали мне, как, победитель,
Ты исмарийских коней вел перед строем друзей.
Что мне, однако, с того, что разрушена Троя и снова
Ровное место лежит там, где стояла стена,