Элегии и малые поэмы
Шрифт:
Будет ли злая судьба неотступно преследовать слабых?
Ветер попутный опять парус наполнит ли мой?
45 Ты на глазах у меня разрушил стены Лирнесса, [92]
А ведь на родине я не из последних была.
Смертью погибли одной в одном рожденные доме
Трое, и матерью им мать Брисеиды была;
Муж мой, хоть был он могуч, на земле обагренной простерся,
50 И содрогалась его кровью залитая грудь.
92
Лирнесс — родной город Брисеиды, союзный с Троей и разрушенный Ахиллом.
Ты мне всех заменил, ты один возместил все потери,
Ты господином моим, мужем и братом мне был.
Матери, девы морской, ты клялся божественной силой
И говорил мне, что в плен взяли на счастье меня.
55 Да! Для того, чтоб отвергнутой быть, вернувшись с приданым,
Чтобы принять не желал ты ни меня, ни богатств!
Ходит слух, что заутра, едва покажется Эос,
Ты тученосным ветрам вверишь холсты парусов.
Чуть лишь пугливых ушей коснулась жестокая новость, —
60 Сразу дыханье и кровь остановились в груди.
Если уедешь, меня на кого ты, жестокий, оставишь?
Кто мне, покинутой, боль ласковым словом уймет?
Пусть меня раньше земля, я молю, проглотит, разверзшись,
Или слепящим огнем молния испепелит,
65 Чем без меня под веслом мирмидонским простор поседеет,
Я же вслед кораблям с берега буду глядеть.
Если угодно тебе к родным вернуться пенатам,
Я для твоих кораблей груз нетяжелый, поверь!
Не как за мужем жена, а как пленница за господином
70 Я поплыву за тобой: прясть ведь умею и я.
В спальню вступит твою — ну и пусть! — жена молодая,
Будет прекраснее всех женщин ахейских она,
Будет достойна стать Юпитера внуку невесткой,
Не постыдится родства с нею и старец Нерей, [93]
93
Нерей — морской старец, отец Фетиды, матери Ахилла.
75 Мы же, служанки твои, смиренно будем стараться.
Чтобы из полных корзин шерсть убывала быстрей.
Лишь бы мне не пришлось от нее натерпеться обиды:
Как, я не знаю, но мне будет жена твоя мстить.
Только бы ты не глядел равнодушно, как волосы рвут мне,
80 Не говорил бы, смеясь: «Нашей и эта была!»
Нет, как хочешь гляди — лишь бы здесь ты меня не покинул!
Этот больше всего мучит несчастную страх.
Ждешь ты, упрямец, чего? Агамемнон кается горько,
Вся лежит у твоих скорбная Греция ног, —
85 Гнев победи в душе у себя, ты, всегда побеждавший,
Гектору долго ль еще силы данайцев громить?
Меч возьми, Эакид, но раньше возьми Брисеиду!
Марсом ведомый, гони в страхе бегущих врагов!
Скорби причина твоей, пусть я же ей буду пределом,
90 Из-за меня начался — мною и кончится гнев.
Нашим мольбам уступить для себя не считай ты позором, —
Сын Инея на бой вышел по просьбе жены. [94]
Я это слышала, ты это знаешь: оставшись без братьев,
Сына надежды и жизнь гневная мать прокляла.
95 Шла война, а он покинул битвы, разгневан,
Тверд и упорен, помочь родине он не хотел.
Только жена упросила его, — не в пример мне, несчастной,
Чьим легковесным словам чаши весов не склонить!
94
Сын Инея — Мелеагр, отказавшийся участвовать в войне после того, как убил своего дядю и был проклят матерью, но потом отогнавший врагов от города по просьбе жены.
Я не сержусь: не мне притязать на имя супруги,
100 Лишь как хозяин рабу, звал ты на ложе меня.
Помню, из пленниц одна назвала меня госпожою;
«В тягость, — ответила я, — имя такое рабе».
Мужа прахом клянусь, в могилу наспех зарытым,
Прахом, который всегда в помыслах свято я чту,
105 Душами братьев клянусь — для меня они стали богами,
Пав за отчизну в бою, вместе с отчизною пав,
И головою твоей, что с моею рядом лежала,
И острием твоих стрел, ведомых близким моим, —
Ложа ни разу со мной не делил властитель микенский!
110 Если я солгала — можешь покинуть меня.
Если ж тебе я скажу: «Поклянись и ты, что ни разу
Не насладился ни с кем!» — станешь ли все отрицать?
Думают все, ты грустишь — а ты неразлучен с кифарой,
Ночью подруга тебя нежит на теплой груди.
115 Скажешь, коль спросят тебя, почему ты сражаться не хочешь:
«Битв не люблю, а люблю лиру, и ночь, и любовь;
Ведь безопасней лежать, держа в объятьях подругу,
И по фракийским струнам легкой рукою скользить.
Чем поднимать и щит, и копье с наконечником острым
120 Или тяжелый шлем, кудри примяв, надевать».
А ведь когда-то, Ахилл, безопасности мирных занятий
Предпочитал ты войну, слава прельщала тебя.
Или, быть может, лишь с тем, чтобы взять меня в плен, ты сражался?
Может быть, пыл твой остыл с пеплом отчизны моей?
125 Нет, пусть лучше пронзит, — я молю, — пелионская пика,
Пущена сильной рукой, Гектора храбрую грудь!
Греки, меня отправьте послом — умолять господина!
Ваши слова передам меж поцелуев ему.
Больше сделаю я, чем Тевкра брат [95] или Феникс,
95
Тевкра брат — Аякс.