Элегии и малые поэмы
Шрифт:
130 Больше, поверьте, чем сам красноречивый Улисс.
Ведь не пустяк, если вновь обнимут знакомые руки,
Если напомнит глазам милая грудь о себе.
Будь ты зол и свиреп, как валы материнского моря, —
Я тебя и без слов, только слезами сломлю.
135 Пусть до конца отпущенный срок проживет твой родитель,
Пусть в сраженье пойдет сын под началом твоим, —
Только вспомни, Ахилл, обо мне, о твоей Брисеиде,
И промедленьем моей жгучей тревоги не дли!
Если же ты пресытился мной, если больше не любишь,
140 Не заставляй без тебя жить, — прикажи умереть.
Все оставь лишь, как есть, — и умру! Ведь и так я иссохла,
Только надеждой одной держится в теле душа.
Если надежды лишусь — отойду я к мужу и братьям;
Не заставляй умереть женщину, славный герой!
145 Да и к чему заставлять? Вонзи клинок обнаженный, —
Есть еще кровь у меня, чтобы из раны истечь.
Меч твой, который пронзил бы, когда б допустила богиня,
Грудь Агамемнона, — пусть в сердце вонзится мое!
Нет, сохрани мне жизнь, ты сам ведь ее подарил мне;
150 Дай подруге теперь то, что ты пленнице дал!
Если же рвешься губить, Нептуновы стены Пергама [96]
Много доставят врагов в жертву мечу твоему.
Как бы ты ни решил — увести свой флот иль остаться, —
96
Нептуновы стены Пергама. — Стены Трои, построенные Нептуном и Аполлоном.
Мне, как хозяин рабе, снова прийти прикажи.
Письмо четвертое
ФЕДРА — ИППОЛИТУ
Сын амазонки, тебе критянка желает здоровья,
К ней же самой без тебя не возвратится оно.
Что бы письмо ни несло, прочитай: ущерба не будет,
Даже, быть может, найдешь что-нибудь в нем по душе,
5 Письма немало тайн несут по морям и по суше,
Враг прочитает всегда письма, что враг ему шлет.
Трижды с тобой говорить я пыталась — трижды беззвучный
Голос из горла не шел и отнимался язык.
Стыд за любовью идет и, где можно, ее умеряет.
10 Стыд запрещает сказать — нудит любовь написать.
То, к чему нудит любовь, презирать опасно, поверь мне,
Власть простер Купидон и на всевластных богов.
Это ведь он, когда я написать не решалась сначала,
Мне повелел: «Напиши! Сдастся и этот гордец».
15 Пусть снизойдет он, меня сжигающий пламенем жадным,
И по молитве моей сломит суровый твой дух!
Брачные узы я рву не по склонности к низким порокам:
Ведь безупречна моя слава, спроси хоть кого.
Тем тяжелее любовь, чем позже приходит, — и сердце,
20 Сердце горит, и в груди тайная рана болит.
Больно быкам молодым, в ярмо запряженным впервые,
Из табуна приведен, конь не выносит узды;
Так и любовная боль невтерпеж непривычному сердцу,
И невподъем для души этот невиданный груз.
25 Ловок в пороке лишь тот, кто пороку научится юным,
Горше любить, коль придет в поздние годы любовь.
В жертву тебе принесу незапятнанной славы первины,
И на обоих на нас равная будет вина.
Ведь не пустяк — плоды срывать с необобранных веток,
30 Тонким ногтем срезать первые венчики роз.
Если уж мне суждено запятнать небывалою скверной
Свято хранимую мной в прежние дни чистоту,
Лучше и быть не могло: достойно судьбы мое пламя,
Там лишь измена дурна, где изменяешь с дурным.
35 Пусть хоть Юнона сама уступит мне брата-супруга,
И Громовержцу тебя я предпочту, Ипполит!
Ты не поверишь, но я занялась незнакомым искусством:
Властно влечет меня в лес, зверя свирепого гнать,
Первою стала теперь богиня с изогнутым луком
40 И для меня, — ведь во всем я подражаю тебе.
Хочется мне и самой на бегущих в тенета оленей
Быстрых натравливать псов в чащах нагорных лесов,
Или с размаху метать от плеча трепещущий дротик,
Или прилечь отдохнуть на луговую траву.
45 Править нравится мне подымающей пыль колесницей,
Губы горячих коней пенной уздою терзать.
Мчусь, как фиады в лесах, гонимые бешенством Вакха,
Или как те, что в тимпан бьют под Идейским холмом, [97]
Или как та, на кого насылают божественный ужас
50 Фавны с рогами на лбу или дриады в лесу.
Я обо всем узнаю от других, когда минет безумье,
Но о любви только я знаю — и молча горю.
Может быть, этой плачу я любовью семейному року:
Дань Венера со всех предков взимала моих.
97
Фиада — вакханка. …те, что в тимпан бьют… — корибанты, жрецы, экстатического культа Кибелы, почитавшейся на троянской горе Иде.
55 Бог в обличье быка, любил Европу Юпитер,
Роду начало, увы, этот союз положил.
Мать Пасифая быку отдалась обманно — и вышел
Плод из утробы ее — бремя семьи и позор.
Помощь сестры спасла вероломного сына Эгея:
60 Нитью он выведен был из переходов кривых.
Рода закону и я теперь подчинилась последней,
В том, что Миносу я дочь, не усомнится никто.
Воля рока и в том, что единым пленились мы обе