Элегии и малые поэмы
Шрифт:
Часто, когда ни небес не тревожил ветер, ни моря,
20 Я повторяла себе: «Если здоров ты, придешь!»
Верная все вспоминала любовь, что могло возвращенью
Скорому вдруг помешать; много причин я нашла.
Ты же все медлишь вдали, Филлиде тебя не вернули
Боги, которыми ты клялся, и наша любовь.
25 Не было правды в твоих словах, не вернулся твой парус:
Ветер унес паруса, ветер и клятвы унес.
Что тебе сделала я? Безрассудно любила, и только!
Этой виною тебе лишь угодить я могла.
В том злодеянье мое, что тебя я, злодей, приютила,
30 Но в злодеянье таком нет ли заслуги моей?
Где твои клятвы теперь и рука, пожимавшая руку?
Где божества без числа — лживых свидетели клятв?
Где Гименей, что связать нас на долгие должен был годы?
Он мне порукою был будущей свадьбы с тобой!
35 Клялся морями ты мне, по которым тебе предстояло
Снова — в который уж раз — плыть, уезжая от нас,
Клялся мне дедом своим (если дед твой не вымышлен тоже), [84]
Что укрощает в морях ветрами вздыбленный вал,
Клялся Венерою, чье чересчур мне опасно оружье:
40 Стрелы — оружье любви, факел — оружье любви.
Клялся Юноной благой, владычицей брачного ложа,
84
Дед Демофонта — Нептун, отец Тесея.
Клялся и тайной святынь светоченосных богинь. [85]
Если тебе отомстить из богов оскорбленных захочет
Каждый, не хватит на все казни тебя одного.
45 Ум потеряв, я чинила суда, разбитые бурей,
Чтобы надежный тебя в море корабль уносил,
Весла тебе я дала, чтоб на них от меня ты умчался.
Горе! Мое же копье сердце пронзает мое.
Вкрадчивым верила я словам — у тебя их в избытке!
85
Светоченосные богини — Церера и Прозерпина, чтившиеся в Элевсинских мистериях — тайном культе в Аттике.
50 Верила предкам твоим — ведь от бессмертных твой род;
Верила я слезам — неужели и слезы притворству
Ты научил, чтоб они по приказанью текли?
Верила я богам, — но зачем мне так много ручательств?
Сотою долей меня мог ты легко соблазнить.
55 Каюсь не в том, что тебе и причал и приют я открыла, —
Если бы дальше не шли благодеянья мои!
Нет, — себе на позор, я не только в дом, но на ложе
Гостя взяла и сама грудью прильнула к груди.
Как хотелось бы мне, чтоб канун этой ночи последним
60 Днем моим был, чтобы я, честь сохранив, умерла.
Помня заслуги мои, надежды я не теряла:
Что заслужили, на то вправе надеяться мы.
Девушка верит всему; обмануть ее — подвиг нетрудный;
Хоть за мою простоту ты бы меня пожалел!
65 Женщина я и люблю — потому и обман твой удался;
Пусть же, молю я, венцом будет он славы твоей!
Пусть изваянье твое стоит меж статуй Эгидов, [86]
Близ изваянья отца, гордого перечнем дел,
Чтобы любой, прочитав о быке с человеческим телом
70 Или о том, как смирен был и Прокруст и Скирон,
Как он Фивы разбил, как прогнал двоевидных кентавров,
Доблестью как превозмог черного бога порог, [87] —
86
Эгиды — потомки Эгея, земного отца Тесея.
87
Перечисляются подвиги Тесея: умерщвление полубыка-получеловека Минотавра, разбойников Скирона и Прокруста, победа над кентаврами, затеявшими распрю на свадьбе друга Тесея Пирифоя, царя лапифов, и спуск вместе с последним в Аид.
Тут же прочел на твоем изваянии надпись такую:
«Хитростью он победил ту, что любила его».
75 Множество дел совершил твой отец, — тебе же запало
В душу одно лишь: как он критскую бросил жену. [88]
Сын восхищается тем, чего родитель стыдится;
Лишь вероломство отца и унаследовал ты.
Лучше достался ей муж (но я ей не завидую в этом),
80 И колесницу ее тигры в упряжке везут.
88
Критская жена — Ариадна.
А от меня и фракийские все женихи отступились.
Только прослышав, что им пришлого я предпочла.
Ропот идет: «Пусть она в Афины ученые едет,
Фракией, мощной в бою, будет другой управлять».
85 Служит исход оправданьем делам. Пусть не знает успеха
Тот, кто привык о делах лишь по успеху судить!
Если Бистонскую гладь весло афинское вспенит, [89]
Скажут, что я принесла пользу себе и своим.
89
Бистонская гладь — Бистонский залив во Фракии.
Пользы я не принесла, тебе дворец мой не нужен,
90 Здесь ты не смоешь в волнах с тела усталого пот.
Перед глазами стоит и сейчас уходящего облик,
Вижу и гавань, и флот, в море готовый отплыть.
Ты не стыдился тогда и обвить мне шею руками,
И в поцелуе прижать губы надолго к губам,
95 Горькие слезы свои смешать с моими слезами,
И горевать, что подул ветер попутный в корму,
И, уходя, на прощанье сказать мне последнее слово:
«Жди, Филлида, меня, жди Демофонта к себе».
Ждать того, кто ушел, чтоб меня никогда уж не видеть?
100 Ждать парусов, хоть в мое море заказан им путь?
Но не могу я не ждать! Так вернись хоть нескоро к влюбленной,
Не нарушай своих клятв, даже нарушивши срок!
Горе! К чему мольбы? Ведь тебя подле новой супруги
Новая держит любовь — злое ко мне божество.