Элегии и малые поэмы
Шрифт:
Домом: одна из сестер — сыном, другая — отцом.
65 Дважды наш дом победив, двойной трофей водрузите:
Взял меня в плен Тесеид, взял Ариадну Тесей.
Лучше бы в пору, когда в Элевсин я Церерин вступала, [98]
Не отпускала меня Кносского царства земля!
Был ты и прежде мне мил, но в тот день показался милее,
70 Глубже в тело впилось острое жало любви.
98
Элевсин в Аттике — центр мистериального культа Цереры; как место первой встречи Ипполита и Федры его называет Еврипид.
В белой одежде ты шел, увенчавши кудри цветами,
Смуглые щеки твои рдели стыдливым огнем.
Пусть называют лицо твое злым, называют угрюмым, —
Мужество в нем я нашла, а не угрюмую злость.
75 Прочь от Федры, юнцы, что нарядами женщин затмили:
Вреден мужской красоте тщательный слишком уход.
Как и суровость тебе, и волос беспорядок пристали,
И на прекрасном лице — легкие пыли следы!
Ты уздою коню непокорную шею сгибаешь —
80 Ноги наездника мне легкой милы кривизной;
Ты могучей рукой посылаешь гибкую пику —
Глаз не могу оторвать от напряженной руки;
Ты кизиловый дрот с наконечником держишь широким, —
Что б ты ни делал, на все Федре отрадно глядеть.
85 Только суровость свою оставь на склонах лесистых,
Из-за нее без вины я умирать не должна!
Много ли радости в том, чтобы, делу Дианы предавшись,
Все у Венеры отнять, что причитается ей?
Длительно только то, что с отдыхом мы чередуем:
90 Он лишь один возвратит силы усталым телам.
Лук (и оружьем твоей подражать ты должен Диане)
Станет податлив и слаб, если всегда напряжен. [99]
Славен в лесах был Кефал, [100] от его удара немало
99
Лук хранили обычно со спущенной тетивой, натягивая ее лишь перед охотой или перед боем.
100
Кефал получил в подарок от Авроры бьющий без промаха дрот.
Падало диких зверей, кровью пятнавших траву.
95 Но приходила к нему от дряхлого мужа Аврора,
И позволял он себя мудрой богине любить.
Ложем служили не раз Венере и сыну Кинира
Травы многих лугов между тенистых дубов,
Сын Инея влюблен в меналийскую был Аталанту, [101]
100 И остается у ней шкура залогом любви.
Пусть причислят и нас ко множеству этому люди.
101
Сын Инея — Мелеагр, полюбивший Аталанту во время охоты на чудовищного вепря и отдавший ей трофеи этой охоты — шкуру и голову зверя.
Лес твой пустынен и дик, если Венеры в нем нет.
Я за тобою сама пойду, меня не пугают
Вепря клыкастый оскал и тайники между скал.
105 Двух заливов прибой штурмует берег Истмийский,
Слышит полоска земли ропот обоих морей;
Здесь я с тобой буду жить в Трезене, Питфеевом царстве, [102] —
Он уж теперь мне милей Крита, отчизны моей.
Сын Нептуна теперь далеко и вернется нескоро:
102
Трезен — город в Арголиде, неподалеку от Истмийского перешейка; царем Трезена был Питфей, дед Тесея по матери.
110 К нам Пирифоя страна не отпускает его.
Что отрицать? Нам обоим Тесей предпочел Пирифоя
И на него променял он и тебя и меня.
Да и не этим одним твой отец нас обоих обидел,
В более важных вещах нас он с тобой оскорблял.
115 Брату голову он размозжил узловатой дубиной
И на съеденье зверям бросил в пустыне сестру. [103]
Храбростью всех превзошла воительниц секироносных
103
Брат — Минотавр, сестра — Ариадна.
Та, что тебя родила, — сына достойная мать.
Спросишь ты, где же она? От меча Тесея погибла, [104] —
120 Жизнь уберечь ей не мог скрытый под сердцем залог.
В дом он не принял ее, не светил им свадебный факел,
Чтоб не наследовал ты, сын незаконный, отцу.
Братьев тебе он со мною родил, — но рождением братьев
Ты обязан ему, только ему, а не мне.
125 Нет, мой прекрасный, ничем повредить я тебе не хотела, —
104
От меча Тесея погибла… — По одной из версий мифа, Антиопа, брошенная Тесеем, напала на его дом во время его свадьбы с Федрой и была им убита.
Лучше бы разорвалось чрево мое от потуг!
Чти по заслугам теперь отцу постылое ложе,
Ложе, которое он всеми делами отверг!
Скажут: мачеха лечь в объятья пасынка хочет;
130 Пусть не смущают тебе душу пустые слова!
Благочестивый страх был хорош в Сатурновы веки,
Нынче он устарел, скоро умрет он совсем.
Благочестивым лишь то, что приятно нам, сделал Юпитер,
И при супруге-сестре стало дозволено все.
135 Узы родства меж людьми лишь тогда неразрывны бывают,
Если Венера к ним звенья добавит свои.
Да и таить нетрудно любовь: люби без помехи!
Ведь под покровом родства скрыта любая вина.
Если увидят, как мы обнимемся, — нас же похвалят,
140 Скажут, что пасынок мне, мачехе, дорог как сын.
Мужа сурового дверь тебе отпирать не придется,
Красться в потемках ко мне, чтоб сторожей обмануть,
Общий был у нас дом — и будет по-прежнему общим,
Буду тебя целовать, как целовала, — при всех.
145 Ты не рискуешь со мной ничем: если даже увидят
Нас в постели вдвоем — люди похвалят тебя.
Только не медли, прошу, и союз заключи поскорее,
Пусть не терзает тебя так, как меня, Купидон.
Видишь, я не стыжусь до слезной унизиться просьбы.
150 Где ты, гордая речь? Где ты, надменность моя?