Элегии и малые поэмы
Шрифт:
55 Рядом стояла смерть, не хотела помочь мне Луцина,
Но, если б я умерла, смерть бы уликой была.
Тут перестал ты волосы рвать и в разодранном платье,
Низко склонившись, к груди грудь мою нежно прижал,
И произнес: «Живи, сестра, живи, дорогая,
60 Не умирай и одной смертью двоих не губи!
Пусть тебе сил надежда придаст: ты будешь женою
Брату, и мужем твоим станет младенца отец».
Хоть и была я мертва, но от слов твоих ожила сразу,
И появился на свет плод мой — вины моей плод.
65 С чем себя поздравлять? Средь дворца Эол восседает,
Нужно от глаз отца скрыть прегрешенья следы.
Хитрая мамка моя под листвою бледной оливы
В легких повязках дитя прячет в корзину на дно,
Правит обманный обряд, молитвы слова произносит, —
70 Сам отец и народ шествию дали пройти.
Вот уже близок порог — но тут до отцовского слуха
Тоненький плач долетел: выдал младенец себя.
Вырвал корзину Эол, обнажил подложную жертву,
Крик безумный его стены дворца огласил.
75 Словно морская вода, ветерком задетая легким,
Словно лозняк, когда Нот теплый колышет его,
Так — ты видеть бы мог — всем телом я задрожала,
И затряслось подо мной шаткое ложе мое.
В спальню отец ворвался, перед всеми крича о позоре,
80 Руку едва удержал перед моею щекой.
Я от стыда отвечала ему одними слезами,
Страх холодный сковал оцепененьем язык.
Тут отец приказал на съеденье псам и пернатым
Хищникам внука отдать, бросить в пустынной глуши;
85 Бедный заплакал опять, как будто понял угрозу,
Словно, как мог, умолял деда о жалости он.
Что у меня на душе творилось в это мгновенье,
Брат мой, поймешь ты легко, вспомнив, что чувствовал сам
В миг, когда плоти моей частицу в нагорные дебри
90 Враг на съеденье волкам нес у меня на глазах.
Вышел из спальни отец; тут ударила в грудь я рукою,
Тут и ногтями впилась в бледные щеки свои.
Вестником вскоре ко мне отцовский явился прислужник,
С грустным, унылым лицом, с гнусною речью в устах:
95 «Этот меч, — он мне меч передал, — Эол посылает:
Пусть укажет вина, что ты с ним делать должна».
Знаю, что делать с мечом, и, что нужно, сделаю храбро:
Грозный родительский дар в собственной спрячу груди.
Лучше подарка, отец, не нашел ты дочери к свадьбе?
100 Больших сокровищ не мог дать ты в приданое мне?
Прочь улетай, Гименей обманутый, с факелом брачным,
В страхе скорее покинь этот проклятый дворец,
Свой приблизьте ко мне, Эринии мрачные, факел,
Вспыхнет пусть от него мой погребальный костер.
105 Сестры мои! Пусть Парки пошлют вам счастливее свадьбу,
Но о проступке моем не забывайте, молю!
В чем виновен мой сын, что на свет родился лишь сегодня?
Чем за эти часы деда обидеть он мог?
Если виновен он в чем, пусть сочтут его люди виновным.
110 Нет, — за мою лишь вину смертью заплатит дитя.
Сын мой, горе мое, зверей проворных добыча,
В день, когда ты родился, будешь растерзан, увы!
Сын мой, несчастный залог любви, не ведавшей счастья,
Днем последним твоим был этот первый твой день!
115 Мне не позволят тебя окропить слезой материнской
И на могилу твою прядь с головы принести,
И не дадут мне припасть с поцелуем к холодному тельцу, —
Плоть мою разорвут жадные звери в горах.
И материнство мое, и сиротство продлятся недолго:
120 Скоро за тенью твоей, ранена в грудь, я пойду.
Ты же, мой брат, о ком сестра напрасно мечтала,
Ты по кускам собери тело младенца, молю,
К матери их принеси и в одной схорони нас могиле,
Урна, как ни тесна, примет пускай нас двоих.
125 Помни о нас и живи, чтоб омыть мою рану слезами,
И не пугайся, любя, тела любимой своей.
Выполни все, что велит сестра, удрученная горем;
Выполню я, не страшась, то, что велел мне отец.
Письмо двенадцатое
МЕДЕЯ — ЯСОНУ
[Дай Медее ответ, на чужбине отвергнутой мужем:
Можешь ли мне уделить время меж царских забот?]
А ведь, я помню, тебе предалась я, колхов царица,
Чуть лишь искусством моим вам попросил ты помочь!
Если бы трое сестер, назначающих смертному участь,
С веретена мою нить сняли в те давние дни!
5 Было бы лучше всего умереть в ту пору Медее, —
Вся ее жизнь с той поры — только мученье одно.
Горе! Зачем он отплыл — молодыми гонимый руками
Ствол пелионской сосны Фрикса [147] овцу добывать?
Колхам зачем пришлось увидать Арго магнесийский, [148]
10 Греков дружина зачем Фасиса воду пила?
Больше чем нужно зачем полюбились мне русые кудри,
И красота, и твоих лживая сладость речей?
147
Фрикс — фиванский царевич, спасенный от преследований мачехи матерью, которая послала ему барана с золотым руном, перенесшего его в Колхиду.
148
Арго магнесийский. — Магнесия — прибрежная область Фессалии, откуда отчалил Арго.