Элегии и малые поэмы
Шрифт:
Ветры откроют твой путь — и дыханью их парус ты вверишь,
Дай же судам отдохнуть здесь, в прибережной траве.
Мне наблюдать за погодой доверь: отплывешь безопасней.
Даже захочешь, — тебе здесь я остаться не дам!
175 Надобен отдых друзьям; истерзанный долгою бурей
И недочиненный флот требует новых работ.
Ради всего, чем тебе услужила и чем услужу я,
Ради надежды на брак — краткой отсрочки прошу!
Дай улечься волнам, дай любви умерить свирепость,
180 Дай научиться и мне с твердостью горе сносить.
Если откажешь, — ну что ж! Я с жизнью расстаться решилась,
Будет недолго меня мучить жестокость твоя.
Надо б тебе поглядеть на меня, когда это пишу я;
Я пишу — и лежит твой на коленях клинок.
185 Слезы по бледным щекам на троянское лезвие льются,
Скоро не слезы его — теплая кровь увлажнит.
Как подарки твои с моей судьбою согласны!
Дешево стоит тебе мой погребальный костер!
В грудь мою острие вопьется сейчас не впервые:
190 В грудь меня ранил давно дикой стрелой Купидон.
Анна, греха моего совиновница, Анна родная! [121]
Скоро последними ты прах мой дарами почтишь.
Слов не прочтут надо мной: «Элисса, супруга Сихея», —
Мрамор гробницы моей будет украшен стихом:
121
Анна — сестра Дидоны, наперсница ее любви к Энею.
«Смерти обрек Дидону Эней, и меч ей вручил он, —
Но поразила она собственной сердце рукой».
Письмо восьмое
ГЕРМИОНА — ОРЕСТУ
Мне, Гермионе, ты был лишь недавно и мужем и братом,
Стал только братом теперь; мужем зовется другой.
Праву людей вопреки, вопреки законам бессмертных,
Пирр меня держит в плену, смел и спесив, как отец.
5 Хоть и противилась я, но что могут женские руки?
Лишь доказать, что идем не добровольно мы в плен.
«Что ты творишь, Эакид? За меня отомстят! — я сказала. —
Пирр, у рабыни твоей есть уж другой господин».
Но, как море глухой, выкликавшую имя Ореста,
10 Простоволосую он в дом свой меня потащил.
Разве в рабстве, в плену тяжелей моя участь была бы,
Если бы Спарту взяла варваров жадных орда?
Нет, Андромаху [122] не так угнетал победитель-ахеец,
122
Андромаха, вдова Гектора, была в плену рабыней и наложницей Неоптолема.
После того как огнем сжег он фригийскую мощь.
15 Если чувства ко мне, если жалости ты не утратил,
Право свое возврати храброй рукою себе.
Если бы стадо твое, Орест, из хлевов угнали,
Взял бы ты меч? А теперь медлишь, жену потеряв?
С тестя возьми пример, жену вернувшего с бою:
20 Счел он законным начать ради любимой войну.
Если бы праздный твой тесть храпел в одинокой постели,
Мать и сейчас бы женой сыну Приама была.
Многие сотни судов не ставь под парус раздутый,
Не собирай без числа воинов, — сам приходи!
25 Хоть и не грех за меня воевать: не зазорно супругу
Все невзгоды войны вынести ради жены.
Оба мы внуки с тобой Атрея, Пелопова сына,
Не был бы мужем ты мне — был бы мне братом тогда.
Дважды ты связан со мной и дважды обязан помочь мне:
30 Муж, супругу спаси! Брат, помоги же сестре!
Отдал меня за тебя Тиндарей, над внучкою властный;
Всей своей жизнью старик право решать заслужил.
Но, не зная о том, отец обещал меня Пирру.
Первым, однако, был дед; право пусть будет за ним.
35 Был не в ущерб никому наш с тобою свадебный факел,
Пирру меня отдадут — будет обижен Орест.
Нашу любовь мой отец Менелай простит: ведь глубоко
Бог крылатый стрелой ранил его самого.
Если себе он позволил любить — позволит и зятю:
40 Тут поможет ему собственной страсти пример.
То же ты для меня, чем отец мой был для Елены,
Есть и дарданский пришлец: роль его взял Эакид.
Пусть делами отца похваляется он, сколько хочет, —
Есть об отцовских делах что рассказать и тебе.
45 Все — в том числе и Ахилл — подчинялись внуку Тантала: [123]
123
Внук Тантала — Агамемнон.
Был он вождем вождей, вел лишь отряд свой Пелид.
Предки также тебе Пелоп и родитель Пелопа,
И от Юпитера ты пятый, коль верен твой счет.
Есть в тебе доблесть, хоть меч обнажил ты для страшного дела. [124]
50 Что оставалось тебе? Меч тот вручен был отцом.
Лучше, когда бы в другом показал ты деле отвагу,
Но ведь не ты выбирал — велено было тебе.
Ты лишь исполнил приказ, и кровь из горла Эгисфа
124
Страшное дело — месть Ореста за Агамемнона его убийцам — Клитемнестре и ее любовнику Эгисфу.
Снова дворец залила, кровью отца залитой.
55 Пирр обвиняет тебя, называет твой подвиг злодейством,
И без стыда мне глядеть может при этом в глаза.
Тут сдержаться нет сил, и лицо и сердце пылают,
Больно жжет изнутри грудь мою скрытый огонь.
При Гермионе вслух порицать посмели Ореста!
60 И ни меча под рукой нету, ни силы в руках.
Я только плакать вольна; в слезах изливается ярость,