Чтение онлайн

Он боялся.

Я видела это.

В том, как дрогнули его плечи. В том, как он сглотнул, прежде чем снова посмотреть мне прямо в глаза.

Я смотрела на него — на то, как он старается держаться прямо. Как заставляет себя не закрывать глаза, когда по стеклу проходит новая трещина. Как его губы снова формируют беззвучное: «Я с тобой».

А что делаю Я?

Позволяю своим рукам творить зло. Позволяю страху шептать, что уже поздно. Позволяю вине давить так, что легче закрыть глаза и исчезнуть.

Сдаться — значит позволить ему умереть, глядя на меня. Позволить умереть им всем..

Пока существует хотя бы крошечная крупица моей истинной сущности, есть ли шанс повернуть ход битвы обратно? Я искренне начинала верить в это, пока тот, кто стоял за стеклом, смотрел именно на меня. Только на меня.

Да, я открыла эту дверь, но …

Слова застряли на губах, открыв для меня последнюю надежду среди отчаяния.

«Магия цепей и запретов сильна лишь до тех пор, пока есть что сковывать. Самый прочный замок бесполезен, если нет двери», —информациявсплыла в голове совсем неожиданно, но очень вовремя.

Если нет двери…

Я открыла ему себя. Впустила сознанием, душой, телом. Ясталадверью. И пока эта дверь открыта, он неуязвим — вся его сущность сейчас находилась во мне. В той щели, которую я ему предоставила.

Возможно, я пропустила именно этот момент… И сейчас должна ее закрыть. Запереть.

Повелитель готовил последний удар, нацеливая мою ладонь на башню, не подозревая о моих планах. Сила копилась, леденящая и чуждая, готовая сорваться в смертоносный луч.

Я же, тем временем, представила, как та самая дверь, через которую хлынула тьма, начинает неумолимо сжиматься. Путём отказа от собственного существования, путём невыносимой боли. Я отрекалась от права на память, на будущее, на саму душу. Я стирала границы, которые отделяли «меня» от «него», и на их месте возводила пустоту. Абсолютную, конечную пустоту.

Только бы это сработало.. Умоляю.. Мне больше нечего предложить, кроме себя. Умоляю!

Я закрыла глаза, отчаянно моля чтобы хватило силы. Чтобы хватило самой последней крупицы меня самой, той, которая ещё помнила, что значит быть живой.

— Пожалуйста… — вырвалось из горла почти шепотом, одновременно к себе, к самому миру, — пожалуйста… пусть хватит. Пусть это сработает.

Ледяная боль пронзала пальцы, которые ещё мгновение назад творили разрушение. В груди горел огонь, яркий и леденящий, словно сама сущность тьмы пыталась вырваться через мой разум.

Да, вот оно… Так и должно было быть.

Я знала, что мне предстоит выдержать колоссальное давление, удержать хватку, пока он пытался прорвать образовавшуюся преграду. Каждая секунда борьбы отзывалась новой болью.

Его ужас был последней волной, что донеслась до меня сквозь нарастающую пустоту. Это было осознание конца, более чудовищное, чем любая боль. Я ощущала его жалкие попытки выбраться, но он не мог цепляться за то, в чем уже не было точки опоры. Наш конец был близок и я была готова к этому, лишь бы они были невредимы.

Пусть я стану прахом и памятью. Пусть рассвет, который увидят они, будет куплен этой ценой. Следующая волна боли накатила, вырывая из горла сдавленный стон, и в этот миг я почувствовала тяжелые удары крыльев за спиной. И вместе с этим ощутила странное утешение. Было ли это на самом деле или всего лишь плод измученного разума, этого я уже не узнаю.

В последнем мерцании сознания я увидела не тьму, а первые, слабые лучи света, пробивающиеся сквозь редеющую пелену. И это было красиво.

Это было невероятно красиво!

3 Месяца спустя…

— Куда мы идем?

— А ну не подглядывать! — Я толкнула Сэма в бок. Честно говоря, мне и самой не терпелось дойти уже до цели. Однако, тащить его с перевязанными глазами через весь корпус, оказалась та ещё задача.

— И подсказки не будет? — он потянулся ко мне за поцелуем, но я ловко перебежала на другую сторону, торопливо подталкивая его вперёд.

— Мы уже близко. Почти пришли. Тут налево.

— Что мы делаем в целительстве, Элла?

— Отлично ориентируешься. Еще раз налево.

Я остановилась у нужной нам двери, проталкивая его внутрь.

— Ну, вот мы и здесь. Можно снимать. — Мой голос прозвучал тише, чем я планировала, выдав всё то волнение, которое копилось все эти недели.

Сэм стянул повязку, моргнул, привыкая к свету, и медленно осмотрелся. Его взгляд скользнул по полкам с банками, медицинскому столу, а потом вернулся ко мне, вопросительно приподняв бровь. Я не выдержала и расплылась в улыбке, указывая на кровать, застеленную чистой простынёй.

— Садись, — скомандовала я, пытаясь взять профессиональный тон, и судорожно полезла за кремом с полок. — Давай руку.

Он послушно расстегнул манжет рубашки и закатал рукав, обнажив шрам, полученный в день, который я хотела стереть из памяти. Набрала немного крема на дрожащие пальцы, чтоб их! Как же это было волнительно…

Сэм смотрел, как я осторожно начинаю втирать крем в повреждённую кожу. Сначала его взгляд был подозрительным , а потом в глазах появилась та самая искра, от которой у меня перехватывало дыхание. Он не говорил ничего, просто наблюдал за движениями моих пальцев.

— Элла? — он резко перехватил мои руки, приподнимая. — Почему ты плачешь?

— Что?.. Ох.. — я моргнула, и ещё пара предательских капель скатились по щеке. Я резко высвободила руки и потёрла глаза тыльной стороной ладоней, стараясь сделать это быстро. — Ничего, ерунда. Пыль, наверное. Здесь же вечно всё стерилизуют, воздух сухой. Руку, я ещё не закончила.

— Почему мы здесь? — Он потянулся свободной рукой и поднял мой подбородок. Пришлось встретиться с его взглядом. — Мы ведь не пришли сюда заживлять мою рану?

Как раз таки за этим мы сюда и пришли …

— Я знаю, в чём дело. Не был уверен, но догадывался, — вдруг произнёс он, и тут уже настала моя очередь задавать вопросы.

— О чём ты?

— Тьма. Она вернулась, верно? — Сэм обхватил моё лицо ладонями и поцеловал, не позволяя объясниться.

— Сэм..

— Мы справимся с этим, слышишь? Я чувствовал исходящую от тебя темную энергию, но это все неважно. Я и ты …

— Сэм, я не..

— Если хоть кто -то посмеет ..