Чтение онлайн

— Нет. Это... побочный эффект. — Я отвожу взгляд, но на секунду. — Просто я не могу спокойно видеть, как на тебя смотрят другие. Особенно когда знаю, как ты пахнешь, как дрожишь, когда я к тебе прикасаюсь, как звенит голос, когда ты шепчешь моё имя...

Она прикусывает губу, чуть откидываясь назад. В её глазах вспышка, она зеркалит мои чувства, во взгляде тоже начинает разгораться нешуточное пламя. Она манит к себе. Зовет за собой. Притягивает сильнее, чем какие-то там магниты. И я понимаю: ещё чуть-чуть, и я сорвусь. Всё-таки сорвусь. Схвачу ее и унесу в пещеру, как дикарь, чтобы насытиться своей женщиной.

Но я держусь.

Потому что хочу, чтобы этот момент длился бесконечно, как и другие, которые возникают между нами. Хочу, чтобы она запомнила не только мой жар, но и мою выдержку. Потому что, несмотря на огонь внутри, с Ранией я хочу быть правильным. Настоящим. До конца.

— Рания… — начинаю, готовясь к серьёзному разговору, к объяснению, к признанию. Я смотрю на неё сдержанно, почти осторожно, будто боюсь спугнуть что-то хрупкое, что возникло между нами. Но она вдруг перебивает меня.

— Давай мы сделаем это! — выпаливает и смотрит в глаза с такой странной смесью — страха, решимости и той самой упрямой дерзости, от которой я схожу с ума.

У меня на мгновение пропадает дар речи. Я просто смотрю на неё. И вижу, как внутри неё всё дрожит. Её грудь вздымается чаще, пальцы крепче сжимаются в кулак, а взгляд… Боже, в этом взгляде целая буря. Сомнение, возбуждение, паника, предвкушение.

— Ты уверена? — прищурившись, осторожно спрашиваю, до конца не испытывая уверенности, что она говорит о близости на полном серьезе.

— Да. Сегодня. Сейчас.

И это сводит меня с ума. В этом нет пошлости. Это не про тело — это про доверие. Про желание быть ближе, сильнее, глубже. Она не просто хочет близости. Она готова прыгнуть в омут с головой — в меня, со мной.

Я сглатываю, сдерживая импульс схватить её прямо здесь. Потому что могу. Потому что хочу. Потому что она — это уже не просто симпатия. Это уже потребность.

Рания резко встаёт. Стул за её спиной падает с грохотом — словно рушатся границы. Несколько человек оборачиваются, официантка замирает с блокнотом в руке. Но нас это не волнует. Мир вокруг сужается до одного импульса — её. Моей Рании, у которой сейчас горят глаза, как у дикого зверька, вырвавшегося из клетки.

Она хватает меня за рукав, как будто я не взрослый мужчина, а капризный ребёнок, который вдруг стал слишком медлить. И тянет на себя — порывисто, уверенно. Она ведёт, а я позволяю ей это. Потому что впервые вижу её такой свободной, без капли сомнений, с этой голой решимостью в глазах.

На ходу хватаем куртки, не утруждаемся застёжками. Я обнимаю её за талию, притягиваю к себе и чуть замедляю шаг. Мне нужно зацепиться за этот миг. За этот огонь в её глазах. За эту сумасшедшую решимость, в которой читается и страсть, и вызов, и безрассудство. У неё дыхание сбивается, на щёках багровый румянец, губы полуоткрыты.

— Ты уверена, что не передумаешь через пару минут? — тихо спрашиваю, дотрагиваясь костяшками до её горячей щеки. Мой голос неуверен, впервые. Потому что я чувствую, как глубоко втянулся. Это уже не просто игра. Я боюсь её потерять.

Но она не отвечает словами. Просто приподнимается на цыпочки и целует меня. Не нежно. Не аккуратно. А с напором, с куражом. Прикусывает мою нижнюю губу, впивается в неё, как будто хочет оставить на ней свой след. Вкус малины с капучино всё ещё остаётся у неё на языке, и я чувствую его — сладкий, липкий, как обещание.

И всё. Внутри меня срываются тормоза. Ни здравый смысл, ни последствия, ни фамилии — ничего не имеет значения. Сейчас есть только она. Моя девочка с огнём в глазах, с вызовом на губах. Моя Рания.

Спроси, как мы дошли до её дома — не отвечу. Всё как в тумане. В висках грохочет одна мысль — оглушительно, навязчиво, как мантра: скоро. Скоро она будет моей. С ног до головы. Без остатка. Моей не только душой, но и телом. Моей в каждом вздохе, в каждом стоне, в каждом дрожащем движении. Моей — по собственному желанию. Добровольно. Решительно. И точка.

Поцелуи — жадные, неистовые, будто мы оба голодали друг без друга целую жизнь. Прикосновения — обжигающие, хаотичные, жадные до каждой клетки. Мы не ищем ритма, мы сгораем в моменте. Одежда слетает быстрее, чем успеваешь осознать, кто на ком и где заканчивается одно тело и начинается другое.

Я прижимаю Ранию к себе, кожа к коже, без барьеров, без стыда, без остатка. Сердце стучит так громко, будто его могут услышать соседи, но мне плевать. Я едва дышу от ощущения блаженства, от того, как она отзывается на мои движения, как тянется ко мне, как будто и правда принадлежит мне.

Я держу в руках свою часть. Не половинку, не временную слабость, а своё. В женском обличье, с раненой душой, горячей кожей и трепетом в голосе. И нет ничего правильнее, чем быть с ней именно так.

— Даю последний шанс… — шепчу хрипло, захлебываясь в поцелуях, вжимая пальцы в её тело так, будто могу впитать в себя каждое движение, каждый вздох. Мну её груди, ласкаю бока, сжимаю бедра, притягивая к себе с отчаянной жаждой. Хочу быть ближе, сильнее, глубже.

— Назад дороги нет, — шепчет хрипло. Обвивает меня руками за шею, телом прижимается так, что границы окончательно стираются.

Её согласие, как сигнал на старте, как вспышка света в темном тоннеле. Всё. В этот миг можно рвануть на максимальной скорости, плевать на правила, сомнения, разум. Не сдохнуть от адреналина и бурлящих эмоций. Только она. Только мы. И пусть сердце вылетит из груди — зато по-настоящему живой.

Она дрожит. Не от страха, а от напряжения, от предвкушения, от того, что всё её тело, будто натянутая струна. Я чувствую, как её ногти вонзаются мне в спину. Не больно, наоборот, будто она высекает на мне свой отпечаток, и мне хочется сохранить каждую царапину, как память о ней, о нас, о первой близости.

Каждый её вздох, как ток по коже. Каждый нервный смешок между поцелуями, как крик души, что вот, она решилась. И я тот, кто рядом. Тот, кто должен быть уверен, когда она не уверена. Мягкий, когда ей больно. Сильный, когда она слаба.

Стараюсь медленно войти в нее, свести к минимум болевые ощущения. Когда она вздрагивает, я замираю. В её глазах темнота. Однако она смотрит на меня доверчиво, хоть и испытывает болевые ощущения. Мне хочется забрать ее боль себе.

— Всё нормально?