Чтение онлайн

Он еще сильнее прижимает меня к себе. Целует настойчиво, сдержанно только на первый взгляд, но с такой внутренней уверенностью, от которой по коже пробегает дрожь. Кожей чувствую, как он себя сдерживает, будто по краю ходит в своем безумии. И именно он первым завершает наш поцелуй.

Я, ошеломленная, смотрю ему в глаза, в голове шумит, будто после глубоко вдоха под водой. Что вообще сейчас произошло? Мы просто сидели, пили кофе, разговаривали, а теперь вот это. Мои губы еще горят от его поцелуя, сердце стучит где-то в горле.

Кемаль медленно поднимает руку, большим пальцем осторожно проводит по моим губам, очерчивает их. Его прикосновение обжигающее, от него по коже бегут мурашки. Он чуть оттягивает мою нижнюю губу, и это движение какое-то слишком интимное, слишком откровенное. Замираю.

Затем он резко вскидывает взгляд, его темные глаза ловят мои. Взгляд уверенный, дерзкий, почти хищный, собственнический. Он улыбается. Небрежно, но искренне, как будто знал, что все именно так и произойдет.

— Ты моя, Рания.

Декабрь выдался бесснежным, слякотным и будто специально настроенным против студентов. Вместо ёлок — стопки учебников, вместо гирлянд — торчащие из волос ручки и заколки, а вместо запаха мандаринов — усталость и кофе.

Я понимаю, что мне нужно продержаться чуть-чуть, сдать пару экзаменов и зачетов и потом смогу перевести дыхание. Сейчас зачет по госпитальной терапии. Сижу в холле нашего корпуса, кручу в руках карточку с симптомами стенокардии и пытаюсь не сойти с ума от нервов.

Вокруг нервничают все. Кто-то зубрит дифференциальную диагностику между инфарктом и перикардитом. Кто-то хохочет истерично. Кто-то уже на грани слёз. Я где-то посередине между этими стадиями.

— Рания, у тебя в глазах смерть и фармакология, — садится рядом Лина. — Давай дам дексаметазон, может, оживёшь.

— Только если в вену, — фыркаю я. — И с глюкозой.

Она смеётся, я чуть-чуть тоже. Хоть так разряжаем атмосферу. Глаза опускаю на свои заметки, в груди неприятно колет. Как бы меня саму от переживаний тут не хватил инфаркт. Наглядный пример.

Когда вызывают по фамилии, ощущение будто током бьют. Захожу в кабинет, где сидит наш преподаватель — строгая, но справедливая женщина лет сорока. Она кивает, даёт мне клиническую задачу. Я читаю, и в голове начинает складываться диагноз. Кардиология. Моё. Любимое. Я дышу, будто под маской с кислородом, и начинаю отвечать.

— Пациент 58 лет, жалуется на боли за грудиной при физической нагрузке…

Ответ вылетает не сразу, местами путаюсь, но по одобрительному взгляду профессора понимаю, что мыслю правильно. Это воодушевляет. Через пятнадцать минут я выхожу. Сердце в пятках. Руки трясутся. Я сдала. Не блестяще, но уверенно. Преподаватель даже сказала: "Вижу, вы читаете не просто конспекты, а и рекомендации". Для пятого курса — это почти комплимент.

Сажусь на подоконник, достаю телефон. Режим беззвучный, чтобы никто не отвлекал, особенно во время зубрёжки и бесконечных лекций. Но сейчас палец сам тянется к экрану, потому что чувствую, есть непрочитанное сообщение. И даже знаю от кого. Имя не высвечивается, потому что в контактах он до сих пор под странным обозначением — «Кофе, ночь». Но сердце всё равно сладко сжимается.

"Если сдашь — кофе с корицей. Если не сдашь — кофе с мёдом, потому что нервы надо лечить"

Улыбаюсь. Глупо. Как школьница, которой написал тот самый мальчик с задней парты. Странно, насколько быстро он стал для меня… привычкой? Теплом? Частью дня?

С Кемалем всё происходит иначе. Не по моим правилам. Не с оглядкой, не медленно, как обычно. Всё, будто с горки. Стремительно. Сначала рана в клубе. Потом случайная встреча в магазине. Ночная прогулка. Первый поцелуй. А теперь вот такие смс, от которых внутри становится не просто тепло, а горячо.

Всё это похоже на цунами. Волна эмоций сбивает с ног, не оставляя ни времени, ни желания подумать. Я человек осторожный. Мне всегда нужно было время, чтобы разобраться, насколько мне комфортно с другим, чтобы понять, интересен ли он мне как личность.

Но Кемаль...

Он как исключение. Как нарушение всех моих внутренних правил. И это пугает. И одновременно захватывает.

"Готовь корицу" — отвечаю и закрываю глаза, позволяя себе тридцать секунд покоя и бабочек в животе. Потом вновь нужно зубрить. Впереди фарма. Потом гематология. После Новый год, если доживу.

Из университета я вываливаюсь, как выжатый лимон. Голова гудит, губы, будто все еще шепчут: «стенокардия, ишемия, нитраты короткого действия». В руке сжата зачётка, где жирной чёрной ручкой написано «зачтено». Хоть бы ветер подул и освежил. Хоть бы мандарин дали для баланса нервной системы.

Я спускаюсь по лестнице, зарываясь в шарф. Глаза автоматически выискивают такси или хоть что-то похожее на маршрутку, но вместо этого взгляд цепляется за знакомую фигуру, прислонённую к чёрному внедорожнику на парковке у выхода.

Он здесь. Кемаль.

Стоит, руки в карманах, капюшон накинут, как в фильмах — весь такой из себя таинственный, уверенный и чёртовски неуместно привлекательный для студенческого двора. Увидев меня, расправляет плечи и отрывается от капота.

— Ты как призрак, — бормочу себе под нос.

Он не слышит меня, но широко улыбается. Моя усталость испаряется за долю секунды. Готова вновь покорять вершины. Только не по учебе. Не торопясь, хотя хочется бежать, приближаюсь к машине. Кемаль неожиданно выставляет вперед указательный палец, ныряет в салон внедорожника и протягивает мне кофе. По запаху с корицей.

— Обещанный кофе. С корицей. Как у взрослых.

Берусь за стакан пальцами, которые всё ещё чуть подрагивают после напряжения. Тёплый. И ароматный. Кемаль смотрит на меня внимательно, будто хочет прочитать по глазам, как я себя чувствую.

— Ты выглядишь так, будто у тебя не зачёт, а бой с тенью.

— Почти так и было, — фыркаю. — Только тень — это фармакология и 58-летний мужчина с ишемией.

— Садись, я тебя отвезу. Хоть пять минут без этой слякоти.

— А если я не поеду?

— Тогда постою с тобой. Но выглядишь ты так, будто заслуживаешь кресло с подогревом.

Я качаю головой, но всё же сажусь в машину. Он закрывает дверь за мной и обходит на водительскую сторону. Когда он заводит мотор и включает подогрев сидений, я прикрываю глаза и тихо говорю: