Чтение онлайн

Под знаменем борьбы с эксплуатацией «смысловым» Капиталом «бессмысленного» Труда поднимается восстание Знака равенства социальных масс против Идеи онтологической аристократии, которое требуюет «справедливости для всех» вопреки и взамен «свободы для немногих». Результатом этого восстания становится Революция, которая оборачивается социальной разрядкой напряжения между Идеалом и Реальностью. Причем ценой такой разрядки становится полное упразднение невыносимого для большинства различия между метафизическим Идеалом и социальной Реальностью.

Высказывание выступает социальной структурой диалога, треугольника жанров, коммуникативного квадрата. Пределом всякого высказывания является высказывание "Имя есть Лицо" как нулевое высказывание образующего систему знания тождества мышления и бытия, где мышление репрезентируется в идеальном Имени, а бытие - в реальном Лице. высказывание "Имя есть Лицо" есть замещение первоначального единства "идеального" Неба и "реального" Земли, в результате которого образуется символическое единство имени и Лица.

Сгущение имени и смещение Лица представляют противоположные формы вытеснения их изначального единства. Преломленное в высказывании "имя есть Лицо" единство Неба и Земли разделяются на две разделённые пропастью сферы бытия и мышления, сознания и реальности. В образованном этими двумя сферами зиянии становится сфера Желания. Таким образом, треугольник Платоновых «вечных ценностей» преобразуется в другой треугольник:

Раздвоение первоначального единства Имени и Лица производит высказывание, разделение высказывания производит различие диалогических высказываний, игра которых обуславливает коммуникацию.

Социальная онтология высказывания. Бахтин пишет, что «всякое высказывание - социальный акт»218, более того, оно есть событие историческое. Как полагает Бахтин, всяким высказыванием индивид входит не только в большую коммуникацию общества, но и в большое время истории. Высказывание выступает коммуникативной единицей социальной жизни: «.сущностью языка является отношение к другому"219. Таким образом, высказывание - не только «атомарный факт» дискурсивного познания, оно «атомарный факт» некой всеобщей коммуникации, распространяющейся в пространстве человеческого мира и времени истории.

Однако в своей конкретно-временной единичности высказывание вынуждено учитывать конкретные социально-исторические условия, некую социально - историческую грамматику: «.слово как знак заимствуется говорящим из социального запаса наличных знаков, самое индивидуальное оформление этого социального знака в конкретном высказывании всецело определяется социальными отношениями»220.

Социальной функцией высказывания как структурной единицы одновременно и индивидуальной речи, и коллективного языка является связь области индивидуально-идеальных значений, или субъективной семантики, и области коллективно-реальных знаков, или объективной грамматики, включающей фонетику, лексику, синтаксис языковых структур.

Используя геометрическую метафору, высказывание в качестве акта взаимодействия субъективной семантики и объективной грамматики можно представить в виде спиралевидного конуса, где по статичной оси вертикали конденсируется область идеально-субъективных значений как содержания, а по динамичной линии горизонтали развивается совокупность реально-объективных правил их выражения, т.е. грамматика. Высказывание, таким образом, связывает вертикаль Содержания и горизонталь Выражения, статику Значения и динамику Знака.

И Бахтин, и Левинас склонны существенно антропологизировать два основных полюса высказывания, символизируя полюс семантического содержания именем, а полюс знакового выражения - лицом. «Символизм знака уже предполагает означение выражения, лицо»221. Т.е. по крайней мере в антропологическом измерении, высказывание связывает два царства - царство Имени и царство Лица.

Эту социальную, интерсубъективную связь Бахтин считает подлинным смыслом высказывания, или «темой». «Тема всегда трансцендентна языку. Более того, на тему направлено не слово, взятое в отдельности, а целое высказывание как речевое выступление. Именно это целое и формы его, не сводимые ни к каким лингвистическим формам, овладевают темой. Тема произведения есть тема целого высказывания как определенного социально-исторического акта. Следовательно, она в такой же мере неотделима от всей ситуации высказывания, как она неотделима и от лингвистических элементов»222.

Высказывание типа «имя есть лицо» стремится, желает связать «я» с «ты». «В сущности слово является двусторонним актом. Оно в равной степени определяется как тем, чье оно, так и тем, для кого оно. Оно является как слово именно продуктом взаимоотношений говорящего со слушающим. Всякое слово выражает "одного" в отношении к "другому". В слове я оформляю себя с точки зрения другого, в конечном счете, с точки зрения всего коллектива. Слово - мост, перекинутый между мной и другим. Если одним концом он опирается на меня, то другим концом - на собеседника. Слово - общая территория между говорящим и собеседником»223. И в дополнение Бахтин заключает, что высказывание - это «физиологический акт»224, имея в виду, вероятно, тот единственный акт, который на деле связывает двоих в социальное единство.

Нацеленное на признание другим высказывание есть сообщение, в котором я свое «имя» как содержательный смысл, стремлюсь облечь в «лицо» другого, в наличность объективного знака, в наличность системных знаков выразительности. Высказывание как сообщение формируется по типу «мое имя есть твое лицо». Как пишет Левинас, «смысл - это лицо другого, и любое обращение к слову происходит уже внутри свойственного языку изначального отношения лицом-к-лицом».

Историко-философская проблема высказывания. Высказывание - протосимвол дофеноменального единства небесного Имени и земного Лица, чьей формой выступает гегелевское Понятие. Однако это форма, как ей и положено, опускает или «снимает» содержание, причем двояко: оно упускает и содержание Имени, и содержание Лица. Понятие, однозначно склоняя это единство на сторону мужской Формы, совершенно игнорирует содержание Лица. Тем не менее, логика Понятия сохраняет тождество различия Имени и Лица в том, что его причинное

перворазличие на общее и частное несет различие Имени и Лица, где имя есть общее понятие, а лицо - частное.

Имя <-> Форма <-> Понятие <-> Содержание <-> Лицо

Движение языка представляет собой вращение первовысказывания «Имя есть Лицо», и осью этого вращения является точка «есть», которая совмещает идеальный и реальный планы бытия, знания и наличия. Всякое высказывание представляет игру двух осей - качественной вертикали и количественной горизонтали, образующих четыре полюса:

Всякое высказывание формируется в силовом поле, образованном двумя полюсами - центростремительным полюсом синхронизации именного элемента, отвечающего за область значения, и - центробежным полюсом диахронизации лицевого элемента, соответствующего области референта.

Топология высказывания. Логической рамкой высказывания «Имя есть Лицо» выступает суждение: Субъект есть Предикат.

Форма этого суждения допускает только прямонаправленное чтение - от субъекта к предикату. Такая необходимость обусловлена тем, что: