Чтение онлайн

Такому способу активного поглощения пассивной вещи соответствует логическое отношение импликации. Характерно, что это первое отношение осуществляется на стадии потребления вещи в пищу так, что импликация соответствует оральности - первой стадии фрейдовской физиологики либидизации.

II. Вторым способом отношения является модус, в котором господская активность сознания подчиняет рабскую пассивность тела. Сознание сравнивает тело с вещью и усматривает в вещном характере тела пассивность объекта, который должен уйти в подчинение субъекту. Это отношение получает интерсубъективную проекцию, в которой сознание обретает состояние господина, а телу достается положение раба. В таком отношении объект не уничтожается полностью, а всего лишь оказывается в зависимости, которая отрицает не существование объекта, а только его самостоятельность. Это тип отношения можно назвать господско-рабским. Его логической проекцией является отрицание.

Если первое отношение располагалось по горизонтали физического потребления, то второе отношение ориентируется по вертикали метафизического подчинения. Этому типу отношения в психоанализе соответствует анальная стадия.

III. Ключевым способом отношения является кардинально иной, подлинно социальный и человечный тип отношения как отношения мужчины и женщины. Несмотря на то, что активность мужчины рудиментарно сохраняет конзумацию первого типа отношения и господскость второго, и вбирает наслаждение потребления и страдание труда, тем не менее это отношение отличается особого рода плодовитостью и продуктивностью, превосходящую результативность потребления и труда. Это отношение замыкает дурную бесконечность физического потребления и дурную бесконечность метафизического господства в треугольник семьи. Оси горизонтали потребления и вертикали труда пересекаются в вершине объединяющего их синтеза, в котором обе оси завершаются конечным символом их единства. Такой тип отношения можно назвать семейным, его логическим смыслом является пересечение или интерференция, а психоаналитическим смыслом - генитальная стадия либидизации.

По аналогии с этими основными видами отношений можно определить и три типа диалога:

1) интеграционистский или «положительный» диалог - диалог, в котором точка зрения одного диалогиста полностью включает точку зрения другого. В таком диалоге удовлетворение получает только один.

2) идентификационистский или «отрицательный» диалог - диалог, в котором один полностью отрицает точку зрения другого. В таком диалоге удовлетворения не получает никто.

3) синтетический или «символический» диалог - диалог, в котором рождается «истина», примиряющая обе точки зрения.

Очевидно, что последний тип диалога является наиболее продуктивным и социальным, поскольку оба диалогиста испытывают удовлетворение в равной мере.

Диалог имеет ту же структуру, что имеет его элементарная единица - высказывание, которое связывает область идеально-индивидуальная семантики с областью реально-коллективной грамматики. В соответствии с общей задачей высказывания диалогическое высказывание преследует ту же цель, а, вернее, парадоксально целится в двух зайцев, стремясь, «оставшись при своих», примириться с окружающими.

Диалогическое высказывание подвержено впадениям либо в шизоидную крайность акцентирования внимания на индивидуальной семантике, либо в параноидную крайность заострения внимания на коллективности грамматического правила. Поэтому высказывание всегда должно сохранять равновесие между двумя этими полюсами, особенно тщательно следить за своей объективной стороной, внимательно соблюдая социальное правило. В противном случае это будет красноречием русскоязычного оратора посреди разинувшего рты африканского племени. И, скорее всего, его речь, имея эффект «гласа вопиющего в пустыне», не вызовет у африканских туземцев желания коммуникативного контакта, а пробудит в них стремление использовать рот по другому назначению.

Экономика диалога. Диалог 1-го типа инспирирует желание только для одного интеграциониста. Диалог 2-го типа инспирирует антагонистическое, доходящее до ненависти, нежелание со стороны обоих идентификационистов. Диалог 3-го типа инспирирует обоюдное желание, экономически переживаемое как радость общения, в смысле вхождения в единое социальное пространство, в пространство, что называется, «общего языка». В принципе, диалоги двух первых типов можно объединить по принципу неудачного, пустого диалога, поскольку эти диалоги не являются диалогами в собственном смысле. Только последний тип диалога обладает подлинной социальностью, обладая характером диалога наполненного.

Топология диалога. Поскольку диалог центрирует высказывание, он, как и оно, поляризуется на индивидуально-семантический и коллективно- грамматический полюса, где ту или иную сторону представляют тот или иной диалогист.

В диалоге происходит разделение предваряющих умозаключение большой и малой посылок: если один диалогист высказывает малую посылку, то другой диалогист - обязательно большую. Различение большой и малой посылок умозаключения представляет собой интерсубъективную проекцию различения именного и лицевого элементов высказывания.

По отношению к среднему термину один диалогист всегда смещается к Имени, становясь субъектом большой посылки, а другой смещается к Лицу, становясь субъектом посылки малой. Средний термин выступает в качестве компромиссного образования, и в то же время он становится тем барьером, который разделяет стороны диалогического спора.

В диалоге осуществляется попеременная рокировка позиций, выражающих либо семантический полюс - содержательность имени, либо грамматический полюс - выразительность лица, в движении к тому «компромиссному образованию», относительно которого обе в одно и то же время эксцентрированны.

Это компромиссное образование выполняет роль связки «есть» элементарного высказывания, связывающей два его противоположных полюса. Например, диалогисты договариваются до заключения «Путин - молодец» или «Путин - сволочь». Истинность этих заключений в данном случае не важна, а важно, что они договариваются до объединяющего их «среднего термина», который высвобождает заряд накопленного напряжения.

Высказывание является основанием единства трех жанров - эпоса, драмы и лирики, причем каждый из жанров, выступает диахронической экспликацией одного из элемента высказывания «Имя есть Лицо». Так, «Лицо» соответствует центробежной линии повествовательного рассказа в качестве монолога языка, «Имя» - вертикальной оси различия, вызывающего драматическое напряжение спора как диалога речи трагического героя и языка, а «есть» выражает тожество речи и языка в преодолевающей всевластие языка в монологе лирического героя. Так язык, преодолев непосредственную монологичность языка, через опосредование диалогом речи субъекта и языка, вновь возвращается к своей монологичности.

Для общей характеристики триадического генезиса треугольника жанров из общего для них высказывания «Имя есть Лицо» необходимо обратиться к текстам Эйзенштейна, в которых непрерывно идет осмысление общего генезиса человеческого духа, претворявшегося в последовательной трансформации центральной области хронотопа, - сначала она определяется как место или сцена, затем это место становится местом символического действия как жеста, после этого на сцену вступает субъект этого действия в роли героя.

Эти три символические формы - место (горизонт), действие (вертикаль), герой (центр) - как структурные элементы эстетики отсылают к архаичной форме религиозного ритуала как жертвоприношения. Сергей Эйзенштейн, собрав эти три элемента в единую структуру киносимвола, практически одновременно с аналогичными открытиями в структурной этнографии, мифологии и исторической поэтике воочию продемонстрировал факт возникновения искусства из архаического ритуала жертвоприношения как сакрального мимезиса акта творения мира.