Чтение онлайн

– Не первый случай?
– удивился Эд неосведомлённости своего Управления.

– Нет, - мотнул головой мастер.
– Незначительные повреждения сплетали в мгновения.

– Почему не докладывали?
– холодно поинтересовался Эд у капитана.

– Выясню, - с готовностью отозвался тот.

Разговор стал уходить в детали. Эн краем уха слушала, бросая взгляд по сторонам, пока не наткнулась на огненно-красный осколок камня. Небольшой, изогнутой в полукруг формы, размером с коготь саблезубра.

Причудливый. Он так и манил своим необычным цветом среди темных, подкопченных стен. И можно было бы его, конечно, поднять, чтобы разглядеть в подробностях, но...

Но он, разумеется, лежал в самом недоступном месте всех мест добычи разом. У ног Грандэссина. Прямо у подошвы ботинка его правой ноги.

В другой раз Эн оставила бы без внимания такую мелкую вещицу. Лежит, да лежит. Мало ли в горных шахтах всяких камешков и самородков. А замысловатый оттенок может быть простой игрой света.

Но Эд сам напросился.

Эн старательно повторяла услышанные слова, чтобы заполнить мысли фоновым шумом для некоторых очень проницательных. Шурху же досталось мягкое поглаживание пальчиком по шершавой ветке-ручке и легкий наклон головы с молчаливым призывом к действию.

Под аккомпанемент ворчливого шепота Шыча сообразительное деревце медленно отрастил лианную ветвь и направил ее пробираться между неровностями каменных плит под ногами. Ползущая лиана Шурха извивалась как могла, намекая на образ жизни чещуйчатого друга, за что почти сразу Шурх схлопотал по кудрявой кроне от не менее подвижного товарища. Дивиэ-фибула только подпрыгивал на месте, словно едва держащаяся на одной нитке пуговица при беге трусцой хозяйки. Радовался возможности потешиться над забавной парочкой хранителей.

Добравшись до огненного камешка, Шурх невзначай накинул на него пожухлый листик, и лиана двинулась в обратный путь, оставляя рядом с ботинком Эда подкрашенный в красный еще один листок. Идеальное похищение прямо на глазах.

Листик с припрятанным сокровищем дополз до ладони Эн. Даже наклоняться не пришлось.

– Молодец, Шурх!
– тихо похвалила Эн деревце. Гордый Шурх тряхнул головой, осыпая листопадом змея.

"И что у нас сделал Хранитель клана Урман Иясе?" - Эд вскинул взгляд на девушку и прищурился.

Див срочно отстегнулся и завалился в расставленные деревянные сети из тонких веток.

"Поймал Хранителя клана Дию Пэрие," - озвучила короткое представление в театре начинающих актеров Эн.

Прищур Эда трансформировался во вздернутую бровь. Не впечатлили, надо повторить.

Ветка приподняла Дива до ворота рубашки Эн. Фибула защелкнулась, чтобы через секунду снова расстегнуться, в полете сделать эффектный кувырок и плашмя упасть на голову Шыча. Стоит отдать должное змею - он не шелохнулся от такой наглости, а пару раз вытянул и втянул свой раздвоенный язык, логически завершая пируэт малыша Дивиэ.

"Хватит дурачиться," - построжился Грандэссин и переключился на беседу магов и дознавателей.

Так, замечательно. Теперь камень. Эн поднесла ладонь ближе к лицу. Обе ладони, на одной находка лежала, а другой была прикрыта сверху от глаз Эда, покрылись ярким оранжево-красным налетом. Ни стряхнуть, ни оттереть. Стойким предчувствием неприятностей, которые уже въелись в кожу с цветом от камня, отдавало неожиданное открытие.

Эн попыталась оттереть краску краешком ткани одежды. Бесполезно. Будто бы даже сильнее оттенок стал, заискрился блеском, словно округлый бок чайничка. С досады Эн запихнула источник бед в карман.

Где бы взять воды? Собственно водоема с подземными водами в этой части шахты не существовало, а вот по одной из стен галереи стекала тонкой пленкой вода, создавая иллюзию живой стены. В каплях отражался свет магических факелов.

Эн подошла к стене и прикоснулась ладонью к влажной поверхности.

И вот лучше бы не делала этого...

Прохладная вода бережно раступилась, мягко обволакивая раскрытую ладонь и постепенно смывая краску от странного камня.

Эн облегченно выдохнула. Кажется, зря она переживала, что попадать в истории - ее специфическая уникальная особенность. Это всё окружающие, особенно, наиближайшие. Так любой разговор вывернут, что, кажется, самое безопасное для Эн место - это комната без окон и, желательно, дверей. Никуда не ходи, ничего не делай, а то потом не понятно, где искать, как вызволять.

К стене прикоснулась - попала в ловушку, похитили. Проявила симпатию и сочувствие горю Знахарки - и вот Эн уже в Безмирье, куда уходят души навечно, а она возвращает возлюбленного Малики.

Справедливости ради, сейчас Эн не могла никоим образом преодолеть грани жизни и попасть в пространство Безмирья (попытки были, но все бесполезно).

В общем, примеров масса, что ни говори, но так ведь оно само как-то случается всё. Разве могла Эн на это повлиять? И уж совсем странно считать такое невезение - ее личной заслугой или врождённым даром. Денотат бы указал.

А самое неприятное, что, когда все и каждый обтекаемо намекают на возможные последствия необдуманных поступков, то даже в безобидном "береги себя" начинается чувствоваться "второе дно", и изо всех сил трепыхаешься, чтобы доказать обратное. Но на сколько хватит терпения? Не проще ли согласиться с окружающими, показать им, что они желают? И все будут довольны...

Но нет, трепыхаемся дальше.

Как хорошо, что по близости оказалась вода. Смоются с руки следы, и все будет хорошо. Главное, ничего больше не трогать.

Как только последние пятна расстворились в воде, Эн отняла руку от стены и стряхнула с мокрых ладоней капли.

За всеми этими процедурами она задумалась и не сразу обратила внимание на мерное шуршание потока воды по стене, на легкий скрип каменной крошки под подошвами, на разговор... который отсутствовал. За ее спиной больше никто не произносил ни слова.

Эн резко обернулась. И застыла.

Словно полномасштабная, приобретшая объем, картина предстала перед ее глазами. Вот один дознаватель склонился над бедным молодым магом, рассматривая что-то. Вот капитан Остереч, чуть повернувшись всем корпусом, что-то говорит Эду. Грандэссин, как всегда, сдержан и собран, никаких лишних движений, только прямой взгляд на Эн. Кто-то смотрит, кто-то записывает, кто-то делает замеры своими приборами.

Несколько человек, каждый из которых занят своим делом, и объединяет их то, что принципиально отличает картину от действительности. Какой бы реалистичной и невероятно детальной она не была, каким бы искусным не был ее автор.