Чтение онлайн

Навстречу Турну в самой гуще сражения рвался Эвмед, сын Долона. Носивший дедовское имя, отвагой он был равен знаменитому отцу – тому, что отправился в разведку к данайскому стану и был убит Диомедом. Упряжкой Ахилла грезил дерзкий герой, её требовал себе в награду, но сын Тидея отплатил ему иначе, и более никогда Долон не мечтал о конях Пелида. Издалека завидев в открытом поле Эвмеда, Турн бросил в него копьё. Сдержав резвых коней, он проворно спрыгнул с колесницы, кинулся прямо к врагу, встал над раненым, наступил ему на шею и, вырвав из руки тевкра меч, вонзил его глубоко в горло, сказав:

– Лежи же и собственным телом измеряй поля Гесперии, которые ты так жаждал захватить! Такова будет награда всем, кто дерзнул идти войной на меня! Так вы воздвигнете здесь стены!

Вслед за Эвмедом он заколол Асбута, потом Хлорея, Сибариса, Дарета, Терсилоха и с ними Тимета, которого норовистый конь сбросил наземь.

Как морские волны рвутся на берега и тучи разлетаются по небу над просторами Эгейского моря, когда на них налетает спустившийся с вершины Эдона Борей, так отряды тевкров бежали вспять везде, где бы ни прокладывал себе путь рутул. Будто увлечённый порывом бури, герой мчался вперёд, и на ветру развевался пышный гребень его рогатого шлема.

Глядя на то, как яростно наступает неистовый Турн, не мог сдержаться Фегей. Бросившись наперерез его колеснице, он схватил удила и на лету повернул кипящие пеной морды коней, но сам повис на хомуте и подставил бок под удар копья Турна – прорвав двойную кольчугу, широкий наконечник впился в тело. Раненый Фегей тут же повернулся к врагу, обнажив меч и прикрываясь щитом. Он призывал на помощь друзей, но кони рванулись вперёд, сбили с ног, и он упал под колёса. Тогда Турн спрыгнул на землю и вогнал свой меч в щель между шлемом и панцирем, снёс Фегею голову и бездыханное тело оставил лежать в песке.

Так, упиваясь победами, Турн сеял смерть на поле боя, а тем временем верный Ахат, Мнесфей и юный Асканий привели в лагерь истекающего кровью Энея. С трудом шагая раненой ногой, опираясь на копьё, он шёл, в гневе пытался вырвать из ноги стрелу и требовал, чтобы рану рассекли мечом, вынули застрявший в ноге наконечник и дали ему вернуться в бой.

В царском шатре Энея уже ждал Япиг, сын Иасия и избранник Аполлона. Когда-то, воспылав к юноше любовью и желая одарить его, бог предложил ему выбрать любое из своих искусств – дар пророчества, стрельбу из лука или игру на кифаре. Но тот, более всего желая продлить годы своего дряхлого отца, выбрал искусство врачевания, тайну могущества трав – и провёл свой век, посвятив себя скромному ремеслу лекаря, чураясь громкой славы.

Опёршись на копьё и горько сетуя на промедление, стоял, окружённый толпой троянцев, Эней, а рядом с ним плакал отрок Асканий. Старец Япиг, подобрав, как это принято у лекарей, полы плаща, хлопотал над раной. Действуя то могучими травами, то проворными пальцами, то щипцами, он тщился достать из неё железный наконечник – но не было рядом Аполлона, чтобы направить его руку, и Фортуна не спешила на помощь.

А на поле боя всё возрастало смятение, поднимался ужас и всё ближе подбиралась беда. Небо застило пылью, наступала вражеская конница, дождь стрел накрыл лагерь, и высоко в небо поднимались скорбные вопли воинов, сражённых суровым Марсом.

Венера же, не в силах смотреть на незаслуженные страдания сына, отправилась на склоны Иды, царящей над Критом, и там сорвала стебель белого ясенца – эту траву с пурпурными цветками и сочной кудрявой листвой ищут по кручам горные козы, когда с застрявшими в спине пернатыми стрелами им случается убежать от охотников.

Закутавшись в чёрное облако, Венера принесла сорванные стебли в шатёр к Энею и тайком погрузила их в чашу с отваром, что приготовил ничего не подозревавший Япиг. Туда же она влила сладкий нектар амброзии, добавила душистый сок панацеи и так придала влаге целебную силу. Стоило Япигу омыть рану чудесным эликсиром, как боль покинула тело царя, кровь остановилась, жало стрелы само по себе без усилий вышло из раны, и к Энею в то же мгновение вернулись прежние силы.

– Что ж вы стоите? – воскликнул Япиг, сразу разжегши надежду в душах тевкров. – Несите же своему царю доспех и оружие! Нет, не моей рукой исцелён ты, Эней! Не человеческим умением и не врачебным искусством! То величайшие боги хранят тебя для величайших свершений!

Эней жаждал битвы. Без промедления он надел панцирь и поножи с позолотой, взял щит и, подняв руку, взмахнул тяжёлым копьём. Он обнял Юла, прижал его к одетой в доспех груди, поцеловал, не снимая шлема, и сказал:

– Сын мой, учись у меня доблести и неустанным трудам. Счастью, увы, учись у других! Я защищу тебя в битве и своей рукой проведу к великим наградам. Помни об этом, и, когда созреешь годами, пусть память о близких побуждает тебя подражать их примеру. Помни, что Эней – твой отец и что братом твоей матери был сам Гектор!

Сказав так, он вышел из лагеря, потрясая громадным копьём в могучей руке. Следом за ним шли Анфей и Мнесфей, а за ними густой толпой хлынули и другие воины. Земля задрожала под ногами тевкров, и непроглядное облако пыли поднялось над полями.

Турн увидел выходящую из лагеря армию, увидели врага и все авзониды – и холодная дрожь прошла по спинам. Прежде всех услышала грозный клич тевкров Ютурна и в страхе бросилась прочь. А Эней мчался по равнине и вёл за собой чернеющий ратный строй. Так, когда гроза, разразившаяся над морем, стремительно движется к побережью, сердца пахарей заранее сжимаются от ужаса, ибо знают они, что немало посевов погубит стихия и многие деревья повалит наземь, разрушив всё на своём пути. А ветры уж доносят до них грозные раскаты бури. Так же, подобно смерчу, неумолимо двигались полки под предводительством Энея. Теснее сплотив ряды, тевкры построились в клинья, и вот уже Тимбрей поверг мечом Осирида, Ахат – Эпулона, Мнесфей – Аркетия и Гиас – Уфента. Тут же погиб и Толумний – жрец, что первым направил копьё в безоружного врага.

Крики поднялись до неба, и под натиском тевкров рутулы в свой черёд помчались назад, унося по пыльному полю свои спины. Но Эней не желал истреблять ни ищущих бегства, ни даже тех, кто дерзал вступить с ним в поединок или издалека метал в него копья. Одного лишь Турна искал он в пыльной мгле, его одного призывал на честный бой.

Видя это, Ютурна исполнилась в душе великим страхом за брата. Сильным ударом она выбила из колесницы Метиска, возницу Турна, – тот полетел в пыль, и нимфа сама взяла в руки дрожащие поводья, приняв облик Метиска, во всём подобна ему – и ростом, и голосом, и лицом, и доспехом. Будто ласточка, что, залетев в атриум богатого просторного дома, порхает под крышей, мечется там и здесь на чёрных крыльях, выискивая скудную пищу для птенцов, мелькает в комнатах и вьётся вокруг фонтана, летала Ютурна по полю боя. Не разбирая дороги, гнала она колесницу и торопила резвых коней – то там, то здесь показывался торжествующий Турн, но нигде сестра не давала ему завязать поединка и уносила его всё дальше и дальше.

Эней искал встречи с Турном, мчался по его следу, кружил, не обращая внимания на прочих италийцев, что рассеялись по полю боя, и поверх их голов громогласно взывал к врагу. Но всякий раз, стоило ему найти Турна в толпе и направить к нему быстроногих коней, Ютурна в тот же миг поворачивала колесницу и ускользала в сторону. Как быть? Разные чувства волновались в груди дарданида и склоняли его то к одному, то к другому решению.

Но вот Мессап, державший в левой руке два лёгких дротика, замахнулся и метким броском направил один из них в Энея. Тот остановился и, согнув колени, укрылся за огромным щитом. Просвистев, дротик лишь задел шлем, на котором покачнулся высокий гребень. Ярость поднялась в душе героя. Возмущённый вероломством врага, Эней видел, как кони уносят Мессапа прочь. И тогда, громко призвав Юпитера взглянуть на алтари, где была попрана священная клятва, он бросился в самую гущу италийцев и, сопутствуемый благосклонным Марсом, стал без разбора разить всех подряд. Так, отпустив поводья своего гнева, он начал жестокую резню.

Кто из богов решится поведать мне о свершившемся ужасе? Какими словами надлежит мне воспеть гибель стольких славных мужей? Ибо Турн сеял смерть с одной стороны поля боя, и с другой стороны сеял её Эней. Неужто Юпитер своей волей воздвиг столь великую брань между народами? Теми, которым он сам уже уготовил вечный мир?

Эней вонзил свой меч в бок Сукрону – клинок проник между рёбер, принеся рутулу мгновенную гибель, и схватка эта лишь ненадолго сдержала натиск троянцев.

Турн в пешем бою убил упавшего с коня Амика, а затем и его брата Диора – одного он заколол копьём, другого сразил мечом, и их отрубленными головами, истекавшими кровью, он украсил свою колесницу.