Эрато и Эрот. Поэты о любви: опыты ментального анализа. Часть II
Шрифт:
И.Л.Сельвинский 1951 (1899–1968)
Никуда души своей не денем.Трудно с ней, а все-таки душа.Я тебя узнал по сновиденьям,Снами никогда не дорожа,Я тебя предчувствовал, предвидел,Нехотя угадывал вдали,И когда глаза твои как выстрел,Мне зрачки впервые обожгли,И когда вокруг необычайноСплетня заметалась как в бреду,Я все это принял, как встречают Долгожданную беду.Е.К.Стюарт (1906–1984)
Еще ничто не предвещалоИсчезновенья тишины,Еще предчувствие началаНе проникало даже в сны,Еще прикидывались вещиСовсем такими, как вчера,Но было все иным и вещимИ говорило мне: пора!Пора! А я взглянуть бояласьВ лицо твое и стать иной…Но молния уже металасьВ притихшей туче грозовой!Все ярче, все нетерпеливейСверкала, силы не тая,И, наконец-то, грянул ливень!..Так началась любовь моя.Первые ощущения в этом новом качестве нередко пугают Человека любящего своей необычностью, особенно если он робок, застенчив или малоопытен в этой области жизни:
Г.С.Лахман 1950 (1895–1969) Поэзия эмиграции
Ты пришел… Без ключа, без отмычкиОтворил в мое сердце дверь.Растерялась я с непривычки,Тихо жду: что случится теперь?А на двери были засовы,Было замкнуто сердце ключом…Но сейчас я верить готова,Что тебе замки нипочем!Более опытным и (или) решительным людям сразу становится ясно, что «процесс пошел», ибо даже самые первые ощущения любви не сравнимы ни с чем и легко распознаются:
А.А.Ахматова (1889–1966)
Первый признак – странное веселье,Словно ты пила хмельное зелье,А второй – печаль, печаль такая,Что нельзя вдохнуть, изнемогая.М.И.Цветаева 1924 (1892–1941)
Точно гору несла в подоле —Всего тела боль!Я любовь узнаю по болиВсего тела вдоль.Точно поле во мне разъялиДля любой грозы.Я любовь узнаю по далиВсех и вся вблизи.Точно нору во мне прорылиДо основ, где смоль.Я любовь узнаю по жиле,Всего тела вдольСтонущей. Сквозняком как гривойОвеваясь гунн:Я любовь узнаю по срывуСамых верных струнГорловых, – горловых ущелийРжавь, живая соль.Я любовь узнаю по щели,Нет – по трелиВсего тела вдоль.В авиации есть понятие критической «точки возврата». Это последняя точка маршрута, с которой еще можно вернуться на родной аэродром. Примерно такая же точка есть и в любви. Ясно, что мы сейчас обсуждаем тот вариант, когда человек, достигший этой точки, уверенно продолжает двигаться вперед:
Н.К.Доризо 1953 (1923–2011)
Еще могу расстаться с вами,Еще могу не видеть вас,Уход с прощальными словамиЕще держу я про запас.Держу возможность жить иначе —Тот ключ от запертых дверей,А дом пожаром весь охвачен,Пора бежать, да поскорей!Уже его дыханьем грознымМое лицо обожжено.Пора бежать, пока не поздно…А я швыряю ключ в окно.Впереди пожар любви и океан страстей, который по колено Человеку любящему, готовому кинуться в него, очертя голову:
А.И.Полежаев 1833 (1804–1838)
В душе горит огонь любви,Я жажду наслажденья, —О милый мой, лови, ловиМинуту заблужденья!Явись ко мне, – явись, как дух,Нежданный, беспощадный,Пока томится, ноет духВ надежде безотрадной,Пока играет на челеРумянец прихотливый,И вижу я в туманной мглеЗвезду любви счастливой!Я жду тебя – я вся твоя,Покрой меня лобзаньем,И полно жить, – и тихо яСольюсь с твоим дыханьем!В душе горит огонь любви,Я жажду наслажденья, —О милый мой, лови, ловиМинуту заблужденья!Н.Н.Оболенский (1905–1993)
Насыть меня счастьем любви молодой,Сожги меня лаской безумно огняною,Блаженством и нежностью светло-медвяноюИз уст твоих алых, истомных – напой.Возьми, покори, навсегда завладей,Замучь поцелуями злыми, бессчетными,Палящими, долгими и мимолетными;Будь вихрем моим, закрути и завей.Ты – песня моя на заре, серебристая,От дерева радости ветка душистая,Весенняя, гибкая, ближе склонись!Костры разгораются дымные, жаркие,Смотри: в этих высях созвездия яркиеГреха и блаженства над нами зажглись!Все это, конечно, не означает, что «взрывное», лавинообразное нарастание эмоций совершенно обязательно. Нет, вполне возможны варианты, в том числе и такой, при котором признаки любви проявляются постепенно, исподволь. Самые первые из них вначале кажутся вполне безобидными и вообще скорее относятся к области подсознательного. Это, например, оговорки или обмолвки, которые есть классический (по З.Фрейду) случай явлений такого рода. Взгляните на два поразительно близких в этом отношении фрагмента:
А.С.Пушкин 1928 (1799–1837)
Пустое вы сердечным тыОна, обмолвясь, заменилаИ все счастливые мечтыВ душе влюбленной возбудила.Пред ней задумчиво стою,Свести очей с нее нет силы;И говорю ей: как вы милы!И мыслю: как тебя люблю!А.А.Ахматова 1909 (1889–1966)
И как будто по ошибкеЯ сказала: «ты…»Озарила тень улыбкиМилые черты.От подобных оговорокВсякий вспыхнет взор…Я люблю тебя как сорокЛасковых сестер.Дальше – больше. «Симптомы» нарождающейся любви становятся все более определенными, многочисленными и бесспорными:
Джордж Гордон Байрон (1788–1824) Англия (пер. Т.Г.Гнедич)
Она не улыбалась, но подчасТак ласково глаза ее блестели, /…/Очаровать одним сияньем глазВсе женщины умеют и умели.Но страсти беспокойное движеньеНельзя ни подавить, ни даже скрыть,Как в темном небе бури приближенье.Напрасно вы стараетесь хитрить,Подделывать улыбки, выраженья,Неискренние речи говорить:Насмешка, холод, гнев или презренье —Все это маски только на мгновенье.Украдкой разгорающийся взор,Запретного румянца трепетанье,Рукопожатья ласковый укор,Смятенье встреч, томленье ожиданья,Невинной страсти тайный разговор —Прелюдия любви и обладанья.Человек любимый в это время обычно не вызывает никаких ощущений кроме полного восторга. Самые отъявленные льстецы кажутся искренними людьми на фоне той ни с чем не сообразной лести, которой окружает человека его самолюбие. Однако последнее выглядит как почти чистая правда, если сравнить его с отношением Человека любящего к Человеку любимому. Объект любви представляется ее субъекту идеалом, совершенством, венцом творения:
Луиш де Камоэнс (1524–1580) Португалия (пер. В.В.Левика)