Чтение онлайн

— Пинта пива, — продолжает он, сложив ладони. — Бургер — если всё идёт хорошо.

— Общая фри? — мой голос звучит как писк мультяшной мышки.

— Да, — мягко отвечает он. — Конечно, общая фри.

Я делаю шаг ближе. Смело. Даже слишком смело. Но его глаза цвета абсента светятся в мягком свете, и меня к ним тянет, как пьяную.

— А потом?

Холлоран поднимает одну густую бровь. И в этом взгляде — и намёк, и осторожность. Но затем он опускает глаза, задумавшись, и отвечает неожиданно искренне: — Прогулка у моря. Целомудренный поцелуй под шум волн. Сообщение, когда ты уже дома.

Ты. Моё сердце ускоряется.

— А что потом?

Я ловлю каждое его слово — это смешно. Моргаю несколько раз, пытаясь развеять туман напряжения, густеющий между нами.

— То, что всегда происходит. Жизнь вмешивается. Мне нужно на самолёт, или в студию. А потом я возвращаюсь через несколько месяцев и узнаю, что девушка уже замужем.

— Похоже, ты не слишком переживаешь из-за этого.

— Просто не та девушка, — отвечает он. Он уже совсем близко — я чувствую запах его божественной кожи, и кажется, что воздух в салоне становится горячее.

— Ты не спишь с кем попало, не тусуешься. Пьёшь меньше, чем, как мне говорили, пьют в Ирландии. Ни одной татуировки, насколько я вижу… Ты всегда был настолько плох в роли рок-звезды?

Холлоран морщится, словно рок-звезда — ругательство.

— Раньше был получше.

— Правда? — не могу удержать нотку озорства в голосе. — Что же с тобой стало?

Но очарование на его лице быстро сменяется чем-то серьёзным. От этого у меня бегут мурашки по рукам.

— Что такое? — шепчу я.

— У меня умер друг несколько лет назад, — говорит он задумчиво. — Пьяный водитель. С тех пор не выношу всё это дерьмо, если честно.

— Мне очень жаль. — Я почти тянусь к его руке, но вовремя останавливаю себя, прежде чем сделать что-то лишнее.

В мягком свете его зелёные глаза кажутся древними.

— Сегодня человек есть, а завтра — нет. Звонок с такой новостью меняет тебя до глубины души. — Он спокоен, но в этом спокойствии будто живёт целый калейдоскоп чувств: боль, горечь, смирение и застывшая ярость. У меня щиплет глаза, и я быстро моргаю. Хочу ещё раз сказать, как мне жаль, но голос предательски дрожит.

— Эй, тсс, — успокаивает он. Делает шаг ближе и мягко кладёт руки мне на плечи. Они тёплые, большие, надёжные. — Это было давно.

Я чуть не расплакалась перед этим замкнутым человеком, которого почти не знаю. Из-за события, произошедшего с ним годы назад. Голос у меня становится неловко смущённым, я отстраняюсь.

— Это я должна была утешать тебя, а не наоборот.

Когда я снова поднимаю взгляд, его глаза — там, наверху, — искрятся в лавандовом свете. В них будто целые галактики.

— Для тебя так уж непривычно позволить кому-то заботиться о тебе?

К своему удивлению, я медленно киваю.

А потом, повинуясь какому-то инстинкту, который я не могу объяснить, склоняю голову к его груди, пряча лицо. Это происходит естественно, будто мы делали это уже тысячу раз. Он — как стена, крепкий, надёжный, но мгновенно замирает, когда я прижимаюсь. Под лбом — жар. Его уютный свитер пахнет именно так, как я себе представляла: дождём, высыхающим на опавших листьях, утренним туманом и мылом.

Где-то глубоко я понимаю, что это слишком интимный жест. Мы едва знакомы. Но бороться с этим бессмысленно — я всего лишь человек. Женщина. Я не могу выиграть столько битв с самой собой.

Холлоран издаёт едва слышный звук — низкий, глубокий гул, от которого дрожат челюсть, нос и кончики ушей. Он проводит ладонью по моей спине, и мой тонкий хлопковый топ кажется плёнкой. Его прикосновение жжёт кожу.

Он осторожно отстраняет меня, и я жду, что он сейчас извинится. Вежливо — ведь он тактичен, заботлив, не хочет меня смутить — прервёт это странное объятие и отправит меня спать.

Но вместо этого он смотрит на меня сверху вниз и негромко произносит: — Клементина, можно я попробую кое-что?

От его тёплого, сосредоточенного взгляда я теряю дар речи. Только киваю, не отрывая от него глаз.

Он наклоняется — ему это явно даётся с усилием, ведь он почти на полтора фута выше меня. Когда его лоб касается моего, нос скользит вдоль моего, я слышу его неровное дыхание. Слышу, как в горле бьётся пульс. Его губы замирают напротив моих, мягкие и полные, и я словно зачарована этой близостью.

Эти большие руки — те самые, что каждую ночь покоряют гитару, — медленно скользят к моим бёдрам. Он притягивает меня к себе, но не настолько, чтобы наши тела соприкоснулись полностью. Держит уважительную дистанцию, и от этого разочарование просто захлёстывает. Мне хочется чувствовать жар под его одеждой.

Но стоит его губам лишь коснуться моих, как всё исчезает — и сомнения, и ожидание. Я вспыхиваю, как звезда. Замираю в этом мгновении, в котором могла бы остаться навсегда, а мы даже толком не поцеловались.

Кажется, я издала какой-то звук. И в ту же секунду всё его самообладание растворяется вместе с тихим выдохом. Он касается кончиками пальцев моего подбородка, поворачивает моё лицо и позволяет мне самой сократить расстояние.

Поцелуй целомудренный, как он и обещал, но всё равно — самое чувственное, что я когда-либо переживала. Его ладонь скользит по моей челюсти вниз, к шее, губы движутся медленно, мягко. И вот он наконец прижимается ко мне, я чувствую через ткань тяжесть его желания. Между ног пульсирует больное, нетерпеливое напряжение — оно было там ещё до того, как он коснулся моих губ.

Без языка. Без рваного дыхания. Он отстраняется, и всё заканчивается, едва успев начаться. Если бы я могла издать хоть звук — я бы застонала. Умоляла о продолжении. Но сердце бьётся так быстро, что я могу только дышать, всё ещё в его руках.

Он тоже едва дышит. Его хриплое дыхание касается моих губ, а мой неровный вдох заставляет его сжать моё бедро сильнее. Мне нужны его руки на голой коже. Я скольжу ладонями от его груди к шее, надеясь, что мой топ поднимется и откроет хоть дюйм тела — чтобы он провёл там пальцами.