Чтение онлайн

— Это интервью…

— Это часть машины. Не волнуйся, я в порядке, — его взгляд скользит по мне. — Этот цвет тебе очень идёт.

— Чёрный? — смеюсь я.

На его лице расползается улыбка, и я буквально чувствую, как часть напряжения уходит из моего тела.

— Тебе к лицу, — говорит он.

Мы молчим, пока нас очищают роликами от пуха и припудривают кисточками. Продюсер считает обратный отсчёт, и вот мы уже в эфире, а публика аплодирует.

Первые аккорды “Halcyon” мне знакомы, но я никогда не слышала их вот так. Усиленная акустика звучит глубоко и медленно, реверберация прокатывается по всему залу. Я чувствую голос Холлорана, будто это его ладонь гладит меня по щеке. Аккорды убаюкивают, как колыбельная.

Он творит дымчатый блюз, поющий о любви Алкионы и том облегчении, что она находит в смерти. Его измученное, бурное выражение лица рвёт мне душу, и пока я постукиваю ногой в такт, мне вдруг приходит в голову странная мысль — чувствует ли он хоть немного облегчения от того, что я рядом? От чего именно — не знаю, не успеваю разобраться, потому что песня заканчивается, и начинается “If Not for My Baby”.

— Океаны к небу поднимаются, — поёт он, глядя прямо на меня. — Любовь шепнёт — теперь мы свободны.

И хотя я понимаю, что это просто выступление — такое же, как каждую ночь, когда он поёт с Молли, — моё тело мурлычет.

— Дороги рваны, дождь кружится, — подхватываю я. — Конец бы миру — если б не моя малышка.

Глаза Холлорана почти полностью чёрные — одни зрачки. Он смотрит на мой рот, тяжело дыша. Срывается на следующий куплет, и я тихо подпеваю. Мы — идеально слаженный механизм, начинаем там, где другой заканчивает, встречаемся посередине, чтобы замкнуть круг. Он тянет низко, я чуть выше — мы звучим, как магия, запертая в бутылке. Электричество, безумие. Я парю.

И в тот момент, когда Холлоран смотрит на меня своими поэтичными, спокойными глазами, с этим безжалостно красивым лицом и талантливыми руками, с тем сердцем, что только что выдержало худшее интервью в истории с одной лишь тенью недовольства, — я понимаю, что он не просто симпатичный. Он неземной. Почтительно прекрасный.

И как бы я ни старалась, я чуть-чуть… влюблена.

Жаль, конечно. Потому что это чувство будет меня преследовать. Оно, скорее всего, безответное, и только собьёт меня с толку на ближайший месяц. Ничего, я переживу. Как с Майком. Я не вляпалась.

Я переодеваюсь и не решаюсь попросить у костюмеров разрешение выкупить это платье — гибрид Мортиши Аддамс и Стиви Никс. Но решаю загуглить его позже и в ужасе обнаруживаю, что это французский бренд за две тысячи долларов.

— Вы были потрясающи, — фыркает Джен, когда мы идём по коридору. — Единственное стоящее в этом дне. Само собой, на Morning Show с Джо Дженнингсом мы больше не появимся. Я лично объясню продюсеру, почему.

— Всё нормально, Джен, — говорит Холлоран, натягивая бейсболку, пока Лайонел торопит нас. Саундчек через час, а площадка — в получасе езды от города.

— Ты был великолепен, — вырывается у меня. — Он был таким придурком, а ты отвечал на все его тупые вопросы с таким спокойствием и юмором, и потом ещё устроил шоу — публика в восторге. Я бы так не смогла. Я бы, наверное, плюнула ему в глаз и ушла.

Чувствую взгляды Лайонела, Инди и Джен. Кажется, я перегнула. Волна стыда наваливается мгновенно.

Но Холлоран только смотрит вниз на меня, чуть усмехаясь.

— Спасибо.

О, Боже. Под этим взглядом я могла бы растаять.

Телефон вибрирует — спасительное отвлечение.

Мама: Клементина Бетти Буп Кларк. Что вообще у тебя происходит с этим прекрасным ирландцем? Позвони мне.

Ну ладно.

Похоже, я вляпалась.

Шоу в Вашингтоне прошло без сучка и задоринки. Мой дуэт — «If Not for My Baby» — перестал быть пластырем ещё после «Утреннего шоу с Джо Дженнингсом», и к тому моменту, как мы с Холлораном закрыли концерт в Питтсбурге под вспышками стробоскопов, между нами уже царили уверенность, электричество и жизнь.

Сегодняшнее шоу в Атлантик-Сити — ещё лучше. Это мой первый большой концерт — здравствуй, двенадцать тысяч зрителей — и вместо парализующего синдрома самозванца я чувствую лишь внутреннюю, почти духовную правильность. Иногда мне кажется, что я наконец-то именно там, где должна быть.

На сцене я сегодня особенно оживлена, потому что днём Инди вытащила меня прогуляться по набережной перед саундчеком — мы съели столько карамельного попкорна и сахарной ваты, что кариес обеспечен.

Инди — самый популярный человек из всех, кого я знаю: у неё, кажется, есть друзья в каждом городе. Иногда она едва успевает вернуться к концертной площадке, чтобы заснять автограф-сессию Холлорана или его разминку перед выступлением. Но сегодня ей было скучно и не по себе, и я была благодарна за вылазку. Холодное морское солнце, запах соли и хот-догов — идеальный отдых от автобуса.

Не то чтобы мне было скучно с группой. На днях Рен показала, как правильно держать барабанные палочки — на примере палочек для лапши. Грейсон, Пит и Конор обычно устраивают громкие баталии в Call of Duty и Mario Kart, но в последнее время зовут и меня, хотя я стабильно погибаю в первые же шестьдесят секунд. А Холлоран, как обычно, держится особняком — что, я убеждаю себя, только к лучшему.

Особенно после того, как я осознала: дни, когда мы с ним почти не видимся, стали худшими. Этот уровень зацикленности надо бы поймать и публично казнить под аплодисменты толпы. Такие вещи до сих пор говорит мама о папе: «Если его не было на вечеринке — значит, вечеринка того не стоила». Ужасней судьбы я себе представить не могу.

Может, всему виной долгая дорога или то, что мы каждую ночь поём друг другу в глаза душераздирающие тексты. Как бы то ни было, когда сегодняшнее шоу заканчивается и мы возвращаемся за сцену, я твёрдо решаю не говорить ему ни слова.

— Невероятно! — Инди с размаху обнимает меня. — В толпе сегодня было что-то особенное.

Кажется, все это чувствуют — в комнате бурлит энергия. Вся группа набилась сюда вместе с кучкой VIP-гостей, а из колонок гремит рэп с басом, отдающим прямо в череп. Я вижу только затылок Холлорана — волосы после концерта стали ещё более непослушными — он болтает с Питом и лысеющим мужчиной, кажется, владельцем площадки.

Впервые за весь тур мы в городе с ночной жизнью и без ночного переезда. Спим сегодня в автобусе, и душ в отеле, конечно, снится, но ехать никуда не нужно — а значит, настал вечер, который я пообещала провести с Инди и Молли.

Все собираются в бары, а потом — в казино: это ведь Атлантик-Сити, чем ещё заниматься. Душу я продала ещё несколько дней назад, и вот демоницы пришли за долгом. На мне крошечная джинсовая мини-юбка и высокие сапоги на каблуке вместо ковбойских ботинок — по наставлению Молли, которая, наконец, стала менее ворчливой.