Чтение онлайн

Майка действительно приподнимается, но он не поддаётся. Слишком сдержанный. Его глаза темнеют, становятся глубже. Кажется, он борется с самим собой.

Не задумываясь, я подношу руку к его щеке — под пальцами чувствую жёсткую щетину. Он настоящий мужчина. Если бы он сказал, что спит в пещерах и питается корой, я бы поверила.

— Тебе мешает? — спрашивает он хрипло. — Я побреюсь.

Я качаю головой. — Даже не думай.

Он мягко проводит большим пальцем по моей ладони и вниз, вдоль запястья. В его глазах — почти мучительная жажда.

— Я почти на десятилетие старше тебя.

— Восемь лет, — возражаю я. — Или, может, семь с половиной. Когда у тебя день рождения?

Его губы едва заметно дергаются. — Так считают только те, кто любит мухлевать.

— Мы оба взрослые люди. И ты не первый мужчина за тридцать, которого я целовала.

Выражение, появившееся на его лице, могло бы вмять сталь.

— Вот как.

Я склоняю голову, признаваясь, и его напряжённый выдох скользит по моим губам. Я тяну его к себе, чтобы почувствовать это дыхание ближе, но он остаётся стоять, прочный, как дуб.

— Я твой работодатель.

Я качаю головой. — Мой работодатель — Джен.

— Но между нами всё равно есть разница в положении. Я хочу учитывать это, — тихо говорит он, переплетая пальцы с моими волосами и убирая пряди с моего лица. — Я бы не хотел поставить тебя в…

— Эй, — перебиваю я. — Со мной всё в порядке. Я взрослая.

Трезвое понимание и какое-то странное сожаление искажают его черты, и у меня сжимается живот.

— Ладно. Думаю, ты не будешь против, если мы… это… оставим между нами?

И вот теперь тревожные звоночки наконец звенят у меня в голове. Не потому что он просит сохранить поцелуй в тайне — я знаю, насколько Холлоран ценит личное пространство.

Нет, тревогу вызывает то, что он этим подразумевает. Будто наш поцелуй — это первая глава длинной истории. Будто мы стоим на краю чего-то.

— Не думаю, что есть о чём рассказывать, — говорю я, отпуская его шею. — Это всего лишь поцелуй. — Я королева небрежности. Но колени у меня дрожат.

Он, должно быть, чувствует, как напряжение свивается во мне, потому что его взгляд закрывается, и на лице появляется досада — на самого себя.

— Верно.

И всё же, несмотря на бурю в его глазах, его палец снова легко скользит по моему подбородку — и от этого простого движения меня пробивает дрожь. Глаза готовы закатиться. Каждое его прикосновение — как ток, как лучшее из всех возможных ощущений. И всё громче звенят внутренние тревоги. Когда его пальцы лениво проходят по моей шее, я непроизвольно издаю тихий звук. Если он это замечает, то слишком благороден, чтобы подать вид.

— Всего лишь поцелуй, — повторяет он, отступая. — Понял.

— Нет, это не пойдёт, — цокает языком Инди, хмуря брови.

Она, конечно, права: на ней платье-бэби-долл, наверное, выглядит сногсшибательно — она ведь на девяносто процентов состоит из ног, — а я в нём выгляжу просто как кукла. Настоящая. Может быть, Кит из коллекции American Girl. Я мрачно смотрю на своё отражение в искривлённом зеркале автобусного санузла.

— Спасибо, — бурчу я.

— Не хмурься, — говорит Инди, уже зарывшись лицом в свой чемодан, стоящий на крышке унитаза. — У меня есть ещё одна идея.

Мы торчим здесь уже дольше, чем я вообще готова проводить времени в автобусном туалете, но не могу отрицать, что передышка от гостиной — настоящее облегчение. С тех пор как три ночи назад Холлоран меня поцеловал, воспоминание о его губах преследует меня каждую секунду. Я удивляюсь, что ещё умею ходить, не говоря уже о том, чтобы петь ему перед тысячами фанатов. Если это и есть влюблённость — увольте. Хочу чек. Верну, получу полный возврат, спасибо.

Не то чтобы он не пытался со мной поговорить — я просто была занята: Агатой Кристи, обучением игр под руководством Коннора и бесконечным прослушиванием саундтрека к "Однажды”...

Я прекрасно осознаю, что прятаться от него — не по-взрослому, да и долго так не протяну, но другого выхода нет. Не могу же я спросить совета у Инди или Молли, а уж звонить Эверли и признаваться, какую грандиозную ошибку совершила, тем более.

Единственный человек, кому я бы могла всё рассказать — мама. Но я не звонила ей уже неделю. После того как едва не вывалила все свои эгоистичные чувства. Как мне тяжело, как я скучаю по дому и Майку, и как много отдала, чтобы заботиться о ней. Сейчас я запихала внутрь столько неприятных эмоций, что мне нужен целый винный погреб, чтобы их там хранить.

— Это всего лишь одна вечеринка, — говорю я Инди, стаскивая платье через голову и чуть не задыхаясь в ворохе ткани. — Можно я надену ту мини-юбку, что была на мне в Атлантик-Сити?

— Это не всего лишь вечеринка — это твоя первая вечеринка лейбла. И у самого Ретта Барбера, между прочим. Поверь, ты такого ещё не видела. — Она ставит руки на бёдра, оценивая меня в одном белье. — Так что нет, нельзя.

Она права: когда ещё мне выпадет шанс побывать на вечеринке у звезды кантри? Мама бы меня прибила, узнай, что я туда не пошла. К тому же я никогда не видела Инди такой командующей — как строгий генерал. И мне это даже нравится.

— Ладно, — вздыхаю я. — Что дальше?

Инди роется в чемодане ещё глубже. Ловлю летящую шёлковую блузку прежде, чем она упадёт на пол.

— Красавица! — выдыхает она. — Даже не хочу думать, когда последний раз этот туалет чистили.

Перед глазами всплывает Коннор, пьяный в стельку, как он пытался прицелиться в унитаз — и промахнулся. Я сгибаю пальцы ног в одолженных у Инди розовых шпильках.

— Согласна. Давай уже закончим с этим.

Не успевает Инди ответить, как в дверь стучат.

— Занято! — кричит Инди одновременно со мной: — Минутку!

— Это я, неудачницы, — раздаётся знакомый голос Молли. — Вхожу.

Я даже не успеваю вскрикнуть и прикрыться — Инди уже распахивает дверь, и Молли просачивается внутрь.

Места здесь едва хватало на двоих, а теперь, с Молли, меня буквально прижимает к душевой двери. Молли это, похоже, нисколько не смущает — она запрыгивает на раковину и садится, как колибри на ветку.

— Нравится этот стриптизерский образ, — сухо замечает она. — Очень в духе маленькой шлюшки.