Чтение онлайн

В основном приходили компаниями, но были и те, кто, как Инга, стоял в гордом одиночестве.

Давненько же она не бывала на подобных мероприятиях, и только сейчас заметила, что соскучилась по ним.

— Малыш, а Малыш, — приставала к мальчику лет десяти девушка лет семнадцати с длинными пшеничными волосами, заплетенными в две косички. — А ты водку пил?

— Пил, пил. Я сама видела! — ответила за него ее спутница, симпатичная брюнетка с редкими засаленными волосами средней длины.

— А анашу курил?

— Курил! — буркнул Малыш исподлобья.

Обе девушки рассмеялись.

— А женщину голую видел? — не унимались девушка с двумя косичками.

Мальчик покраснел и ничего не ответил.

— И куда только смотрят твои родители? — покачала головой девушка с косичками.

— Не трогай моих родителей! — возмутился Малыш. — Смотри лучше за своим Эриком.

— А что за ним смотреть? Не маленький. Сам за собой посмотрит, — перешла девушка с насмешливого тона на примирительный. — Вот, кстати, и он. Легок на помине.

Воспользовавшись тем, что девушки переключили внимание с него на Эрика, полноватого невысокого парня лет двадцати четырех во всем черном от «гриндерсов» до кепки, Малыш незаметно исчез где-то за сценой. Впрочем, сценой это, сооруженное из каких-то составленных досок и ящиков, можно было назвать только условно. Рыжий молодой человек ловко устанавливал на импровизированных рок- подмостках колонки и микрофоны. Инга подумала, что кого-то он ей напоминает. Ну конечно же, Рыжего, того самого, который на той пресс-конференции ходил за ацетоном и тосолом. Может быть, и у этого погоняла Рыжий. У многих рыжих такое прозвище, даже в неформальной среде.

Инга с интересом рассматривала завсегдатаев рок- тусовок. Все-таки образы хиппи мало меняются со временем.

Как-то давний знакомый Инги Ларс (он тогда только что вернулся с практики в Америке) рассказывал ей, что познакомился там с одной восьмидесятилетней байкершей, объездившей весь мир за «Харлее». Кажется, ее зовут Бет.

Жаль, но институт после той самой практики Ларс бросил, так и не стал переводчиком. И вообще пока никем не стал, но, конечно, остался байкером. Ангел дорог! Ну вот, не хватало еще ностальгии по Ларсу. Интересно, как выглядела эта Бет?

Наверное, в джинсах и косухе — как многие из тех, кто находится здесь.

Только одна девушка — с длинными ореховыми волосами почему-то пришла в длинном почти вечернем, а, может быть, и вечернем черном платье. Красивая. А платье, наверное, одела — чтобы выделиться из джинсовой массы. В знак протеста.

Странно. Когда все вокруг такие неординарные, во всяком случае, каждый здесь, наверняка, считает себя анархистом и ходячим эксклюзивом, то необычность, протест становятся нормой, а то, что считается скучным и правильным, воспринимается как супер- необычное.

К Эдику шумно подбежали две девицы — обе сатанистки. По какому признаку это безошибочно угадывается? Нет, дело даже не в амулетах. Иногда и какой- нибудь безобидный байкер нацепит зачем-то шестиконечную звезду или что-то еще в этом роде и даже не догадывается, что она означает. Да и в черном здесь очень многие. Нет, дело в каком-то особом выражении лица, уродующем даже очень красивые лица. Взгляд, который ничто не освещает изнутри. Кожа холодного мертвецкого цвета, не зависимо от того, какой ее естественный оттенок.

Обе по очереди поцеловали Эдика в губы. Девушки, стоявшие рядом с ним, одна из которых дразнила Малыша, никак не реагировали на это. Видимо, привыкли.

Зал достаточно просторный для того, чтобы в нем могли вместиться все неформалы города, и достаточно мал для того, чтобы все могли видеть друг друга. Ни Марины, ни Ани в нем не было.

Инга сосредоточенно обдумывала, что ей делать дальше. Можно подойти к кому-нибудь, спросить: «Не знаешь, как найти Марину? Такая, с афрокосичками. И Аню, ее подругу».

Например, у той девушки в вечернем платье. Нет, девушка в платье, скорее всего, не знает. Вот у сатанисток можно поинтересоваться. У Марины в глазах тоже есть что-то такое, омертвевшее. Но вряд ли она зашла так далеко, хотя, может быть, и ввязалась в какую-нибудь секту. Вот только вряд ли они станут разговаривать. Вот уже пять минут молчат и портят своим мрачным видом настроение девушкам, испортившим настроение Малышу.

Кого же еще спросить? Может быть, Эрика? Такие, как он, обычно знают всех неформалок города. Но Эрику не семнадцать, что-то заподозрит, удивится: «Почему не знаешь погонялы?»

Из-за сцены, откуда-то из-за ударных вынырнул Малыш. Инга подошла к краю сцены:

— Тебя, кажется, Малыш зовут?

— Зовут меня Антон, но можно и Малыш, — покосился на Ингу мальчик с голубым доверчивым и в то же время нервным взглядом.

— Ты не можешь мне помочь?.. Я ищу двух девушек — Марина и Аня. Они часто вместе ходят.

— Снайк и Ванга? — по видимому, Малыш догадался, о ком идет речь.

— Не знаю, — призналась Инга. — Наверное, они. Они бывают здесь?

— Весной были, — пожал плечами Малыш.

Так, значит стоит еще подождать.

— Что, Малыш, опять девушки пристают? — с насмешливым сочувствием потрепал мальчика по голове парень лет восемнадцати-девятнадцати, очень похожий на Курта Кобейна. Раньше такие Инге очень нравились. Но на этот раз заинтересованная улыбка красавчика хоть и польстила, но восторга не вызвала. — Вот бы ко мне так!

Инга улыбнулась в ответ, но только для того, чтобы дать понять, что оценила шутку.

Смешно, конечно, но права та девушка, куда только смотрят родители Малыша? И как билетерша его пропустила? Годик — другой — и мальчик со светлыми глазами — закоренелый наркоман.

Многие были уже под кайфом. Это Инга тоже определяла безошибочно, хотя сама, несмотря на настойчивые уговоры Ларса, а может быть как раз благодаря им, не пробовала наркотики.

К микрофону подошел вынырнувший откуда-то из-за бардовых кулис (странное дело — настоящей сцены нет (или была когда-то?), а кулисы есть), молодой человек в клетчатом сером пиджаке, брюках в синюю полоску и галстуке неопределенного оттенка, близкого к цвету хаки, завязанному прямо на голой шее. Вместо рубашки — видавшая виды, некогда, вероятно, белая майка.