Чтение онлайн

— Это из-за твоего здоровья? — Я посмотрел на ее пижамные шорты и большую футболку с длинным рукавом. — Ты больна?

— Не в этом дело.

Мои мысли метались во всех возможных направлениях. Это из-за Shake Awake? Из-за сталкера? Это связано с нашими переговорами? Она сказала: «нет, нет, не совсем».

— Разве перерыв не будет плох для переговоров?

Она опустила голову, пока челка не скрыла ее глаза.

— Надеюсь, что нет.

— Джой. — Я сам наклонил голову, заставляя ее посмотреть на меня. Ее скрытность казалась тикающей бомбой. — Что происходит?

— Я… — Ее глаза увлажнились; она постоянно моргала, стараясь не плакать. — Прости. Я не могу. Я думала, что смогу, но…

— Может, я могу помочь. Как я могу помочь?

— Не можешь. Пока нет. Я просто подумала, что должна предупредить тебя. Поскольку это может все испортить на некоторое время. Мне нужно знать, что ты не против.

Не против ли я? Откуда я мог знать? Я понял тогда, что звукозаписывающее оборудование было включено и готово к работе. Я посмотрел на него с растущим беспокойством.

— Что это?

— Я хотела сделать заявление… объявить о нашем перерыве.

— Ого, погоди, погоди. Джой, мне нужно больше информации. Ты уверена, что нет другого пути?

Она заметно сжалась. Я чувствовал ее разочарование, как горящую язву, пока подбирал слова. Мы были так близки к подписанию самой большой сделки в нашей жизни. Если бы мне рассказали всю картину, я бы не стал спорить, но что у меня было? Что бы это ни было, это казалось поспешным и неразумным. Я не мог представить, что это наш лучший вариант. И все же. Глядя на ее измученное лицо, я знал, что нужно сказать только одно.

— Ладно.

— Спасибо, — прошептала она.

Я кивнул, затем сидел не двигаясь, наблюдая как бы со стороны, как она прочищает горло и нажимает «запись».

— Сегодняшний выпуск будет необычным, — сказала она в микрофон. — Я не знаю, как это сделать, так что я просто скажу это. — Здесь начались слезы. После мгновения напряженной тишины она вытерла лицо рукавом и сказала: — Я не могу.

Я предположил, что она передумала, и на мгновение мне стало легче. Пока она не сказала:

— Прости, Бенни. Я должна сделать это одна.

Это было как ведро ледяной воды на голову.

— Что? Нет. Нет-нет-нет. Позволь мне помочь. Прости, я… я здесь. Что тебе нужно?

— Тебе следует уйти.

— Но почему? Пожалуйста, Джой, просто скажи мне, почему.

Она покачала головой, сжав губы в тонкую линию.

Я чувствовал отчаяние. Это было так на нее не похоже. У Джой бывали плохие дни, но это было не то. Это было другое, и будь я проклят, если она выгонит меня, не дав мне шанса помочь. Не снова. Никогда больше.

— Это как-то связано с Ксандером?

Признаюсь — когда она не ответила, мое отчаяние сменилось надеждой. Я надеялся, что он каким-то образом облажался. Что я смогу стать плечом, на которое она сможет опереться. Тем, кто наконец соберет осколки.

— Это наш подкаст, — сказал я. — Наш. Твой и мой. Что бы ни случилось, я здесь для тебя.

Она теребила край своих пижамных шорт.

Я подался вперед, так что мы оказались колено к колену, и прижался своим лбом к ее.

— Эй, — прошептал я. — Ты можешь поговорить со мной.

— Не могу. Не так.

Ее дыхание было сладким, как клубника в конце лета. Вдыхая его, я внезапно почувствовал спокойствие. Я выдохнул.

— Я могу просидеть так всю ночь.

Я почувствовал, как она расслабилась и прижалась лбом к моему лбу.

— Я тоже, — прошептала она.

— Ты помнишь тот раз, когда мы нарядились Уолдо и Вендой на Хэллоуин и всю ночь прятались друг от друга?

Она тихонько фыркнула.

— Тебя было так легко найти.

— На вечеринке было недостаточно людей.

— Нет, ты просто плохо прячешься.

Я тихо усмехнулся и посмотрел в ее глубокие карие глаза.

— Где ты сейчас?

Она поерзала на стуле, но по-прежнему прижималась ко мне лбом. Я надеялся, что она передумает и скажет мне правду. Но вместо этого она спросила:

— Что случилось между тобой и Луной? Почему у вас не получилось?

Я отодвинулся, не покидая ее поля зрения, но достаточно далеко, чтобы видеть ее лучше. Вглядываясь в ее лицо, я спросил:

— Луна?

— Ты сказал, что когда дело дошло до сути, вы не смогли найти достаточно причин, чтобы оставаться в браке. Но почему вы вообще начали говорить о разводе? Это было из-за детей? Потому что ты хотел детей, а она нет?

Мое сердце забилось быстрее.

— Не было какой-то одной причины.

Она выглядела разочарованной, но что я мог сказать? Этот поворот в разговоре сбил меня с толку, и моим первым инстинктом было сменить тему. Я делал это с переменным успехом большую часть года.

— Скажем, ты пытаешься сказать своему лучшему другу что-то важное, — сказала она, — но не знаешь как, и ты так беспокоишься о его реакции, что едва можешь дышать.

— Важное, — повторил я. Нужно было мужество, чтобы задать следующий вопрос. — Это касается… нас?

Она кивнула. Мое сердце бешено колотилось. Я думал — надеялся, — что понимаю, о чем она говорит, и понимал, почему она боится. Почему ей пришлось сделать это, когда Ксандера не было дома. Почему она не могла пригласить меня в присутствии Мэллори. Я вспомнил наш разговор в театре «Фокс». И в моем гостиничном номере. И обо всех моментах до этого, когда я чуть не сказал кое-что вслух. Обо всех случаях, когда я держал язык за зубами. Я думал о самом начале, когда были только мы, только я и Джой. Это чувствовалось так же. Никогда не было подходящего времени раньше, но сейчас все было иначе. Джой хотела правды. Если когда и было время сказать ей, то сейчас. В голове все перемешалось от страха и предвкушения, и я сказал:

— Луна развелась со мной, потому что знала, что я никогда не смогу любить ее достаточно сильно.

— Но почему?

— Потому что она знает, что я люблю тебя.

Последовавшая тишина пульсировала в моих ушах.

— О, Бенни, — наконец сказала Джой.

Я умер тысячами смертей. Я хотел забрать свои слова обратно. Я хотел наполнить комнату газом, вызывающим амнезию. Это была мучительная правда, правда, которая забила последний гвоздь в гроб моего брака, и все равно этого было недостаточно. Этого было недостаточно. Потому что дело было не во мне, а я сделал так, что дело было во мне, и что бы ни случилось с этого дня, эти слова, этот момент навсегда встанут между нами — момент, когда я наконец сказал ей, что люблю ее, а она ясно дала понять, что не отвечает мне взаимностью.