Чтение онлайн

— Да, что ж. Он делал и худшее.

— Значит, ты знала, что он причинял ей боль, — говорю я.

— Не совсем. Не это. Я знала, что происходит что-то странное, и что Мэллори никогда не видит вещи ясно, когда дело касается Ксандера. Поэтому я предположила, что все хуже, чем она говорит. Но нет. Нет. Я не знала, пока Келлер нам не сказала. И я хочу, чтобы ты знал, меня тошнит от этого.

Я пересаживаюсь на край стула.

— У тебя есть какие-нибудь мысли о том, кто мог его убить?

Она продолжает мести.

— Ты же знаешь, что это была не просто авария, правда? — настаиваю я.

Она упирает руку в бедро.

— Зачем ты здесь, Бенни?

— Потому что — серьезно? — Я смотрю на Сару в поисках помощи.

— Потому что тот, кто ответственен за его смерть, может привести нас к Джой, — говорит Сара.

— Просто скажи нам, что ты знаешь, Куинн.

— Что ты знаешь, Бенни? — Она сжимает метлу так сильно, что белеют костяшки. — Если у кого и был мотив убить Ксандера, так это у тебя. Ты был влюблен в его жену. Ты продолжаешь прикидываться дураком, но ты не мог не знать о разводе.

Я поднимаю руку.

— Клянусь, я не знал.

— Чушь. Ты хотел вытеснить Ксандера до подписания контракта о дистрибуции. Вот почему ты опустошил счет — чтобы ему не с чем было бороться. А как только он исчез из поля зрения, ты подписываешь договор — больше денег для Бенни, больше денег для Джой, а на остальных плевать, верно?

— Это не… — Я провожу рукой по лицу. — Ты правда так думаешь?

Она снова агрессивно метет.

— Мы переехали за четыреста миль из-за твоего дурацкого подкаста. Я вложила все наши деньги в эту дурацкую пекарню, ожидая подушки безопасности, когда твоя дурацкая сделка о распространении пройдет, и… Знаешь что? Нет. К черту это. Не будем сейчас об этом.

Я не уверен, как лучше поступить, но мне нужно, чтобы она продолжала говорить.

— Когда ты сказала, что у тебя будет подушка безопасности, когда сделка пройдет…

Красная губа Куинн кривится.

— Я знаю, тебе трудно представить, но некоторые из нас не сидят на куче денег. Нам нужны были эти деньги.

— Нет, я имею в виду… — Что я имею в виду? Я соединяю как можно больше точек как можно быстрее и стреляю наугад. — Ксандер пообещал Мэллори бонус, когда сделка состоится, не так ли? — Я стараюсь сказать это так, будто уже знал это, и испытываю облегчение, когда она кивает. Бинго.

— Но после того дерьма с Тедом и Эмилем он пригрозил забрать его обратно. — Куинн усмехается. — Но готова поспорить, ты не знал этой части, не так ли?

Этого дерьма с Тедом и Эмилем? Я собираюсь спросить, о чем, черт возьми, она говорит, когда Сара кладет руку мне на плечо.

— Зачем ему это делать? — спрашивает она.

— Потому что я сказала Мэллори прекратить… — Куинн резко выдыхает через нос. — Это не было шпионажем, хорошо? Но когда она сказала Ксандеру, что выходит из игры, он пригрозил урезать ее бонус.

— Ублюдок, — бормочу я.

— Можешь повторить.

Мы оставляем эту реплику висеть в воздухе.

Мне кое-что приходит в голову.

— Если ты не знала, что Ксандер причиняет боль Джой, то что ты имела в виду, когда сказала, что он делал и худшее?

Когда она не отвечает, я настаиваю.

— Откуда ты узнала, что происходит что-то странное?

— Просто у меня было предчувствие, вот и все.

— Но как?

Куинн убирает со стола наши недоеденные кексы и выбрасывает их в мусорку.

— Какая разница? Он мертв.

Моя сестра что-то знает. Я вижу это по ее лицу.

— Он делал это раньше, не так ли?

Лампы над головой гудят.

— С Мэллори, — тихо добавляет Сара.

Куинн отводит взгляд.

— Не так.

— А как тогда?

Затягивая шнурок, Куинн вынимает мусорный пакет из ведра.

— Куинн, — говорю я.

Она ставит пакет на пол со вздохом.

— Недавно я спросила ее, делала ли ее семья что-нибудь, чтобы предотвратить ее болезнь. Я знаю, что если бы у меня были такие сильные ушные инфекции, что меня бы от них тошнило, я бы сделала буквально все, чтобы остановить их до того, как они начнутся.

— И? — говорит Сара.

— И она сказала, что да, конечно, Ксандер каждый день закапывал мне в уши специальные капли.

Я не понимаю, к чему она клонит.

— Что за капли?

— Какая-то травяная смесь, которая должна была предотвращать бактерии.

— Это звучит разумно. — Мой взгляд мечется между Куинн и Сарой. — Разве нет?

— Да, ну. Чувствовал бы ты то же самое, если бы знал, что он делал их сам?

Челюсть Сары отвисает.

— И ты думаешь…

— Я просто говорю, — говорит Куинн, пожимая плечом. — Своего рода странное совпадение, что инфекции прекратились, когда Ксандер уехал в колледж.

Мое зрение затуманивается. Я не хочу, чтобы это было правдой. Я даже не могу заставить себя думать о том, что это может означать для Джой, если это правда.

— Мэллори знает, что ты так думаешь?

Куинн кивает.

— Она не видит этого. Или не видела. Я уже и не знаю.

Мы все молчим мгновение, которого, кажется, достаточно Куинн, чтобы вспомнить, что она не хочет иметь со мной ничего общего.

— Слушай, мне нужно закончить уборку. Я сказала Мэллори, что буду дома тридцать минут назад.

— Подожди, — говорю я. — Одну минуту. Можем мы поговорить об этом?

Но она явно закончила с нами, избегая смотреть нам в глаза, придерживая дверь. Сара берет меня за локоть, и я неохотно следую за ней. В тот момент, когда наши подошвы касаются бетона торгового центра, Куинн, не говоря ни слова, закрывает за нами дверь.

Шаги за дверью. Три стука. Я встаю, моргая, чтобы разогнать туман перед глазами. Глория протягивает мне поднос — на этот раз с яблоком и батончиком мюсли. И бутылкой сока.

— Просто решила проверить, как ты тут.

Я беру поднос и смотрю на яблоко. Взрыв смеха доносится из кухни в конце коридора. Глухой удар чего-то, упавшего на пол. Строго сформулированный выговор. Теперь я знаю, что Глория в курсе моей ситуации. Что, хотя мой муж-абьюзер больше не проблема, я все еще не в безопасности. Что мне велели прятаться, пока полиция не сочтет нужным забрать меня.

— Спасибо. За всё.

Она поправляет очки цвета фуксии, хмурится и кивает, и мне с запозданием становится стыдно за то, что моя ситуация может повлиять на остальных. Возможно, я даже подвергаю их опасности. Если кто-то проболтается о моем местонахождении и об этом убежище узнают в новостях, я поставлю под угрозу безопасность всех. Выражение лица Глории красноречиво говорит о том, что она хочет, чтобы я ушла.