Чтение онлайн

Я ее нисколько не виню.

Но прежде чем я успеваю сдаться на милость судьбы, ее хмурый взгляд исчезает.

— Могу я сделать что-нибудь еще? Что угодно.

Я чувствую, как в груди все сжимается от эмоционального удара, когда реальность снова становится четкой. Мы все прячемся от опасных людей. В этом и смысл этого места. Глория не сердится на меня — она хочет помочь. Тронутая ее добротой, я подбираю слова и озвучиваю первую мысль, которая приходит мне в голову.

— Есть ли… — у меня пересохло в горле. — Есть ли способ попасть к врачу? — Могут пройти дни, прежде чем я смогу вернуться домой, и я не могу ждать дольше.

Глория сияет так, будто я только что вручила ей награду.

— На самом деле есть. — Она объясняет, что есть врач, который работает со здешними женщинами. Она оказывает услуги на безвозмездной основе и не будет запрашивать информацию, которую я не хочу предоставлять. Глория могла бы договориться о том, чтобы меня отвезли туда завтра с утра.

— И это безопасно? Я могу это сделать?

— Мы позаботимся об этом. Считай, что дело сделано.

Глаза наполняются слезами благодарности.

— Спасибо.

Она кивает, а затем исчезает в коридоре.

— Ты не съела свой обед.

Я смотрю на Митали, а потом на свою тумбочку. Чашки нет. Мои щеки пылают. Наверное, она унесла ее, пока я спала. Я даже не успела ее опустошить.

— Мне так жаль.

— Тебе нужно есть.

— Я знаю. Просто… — Мысль о еде вызывает у меня тошноту. — Не сейчас.

Она занимает свое обычное место в изножье кровати. Смотрит на меня. Я хочу отвести взгляд, но не могу. Она мягко спрашивает:

— Что ты собираешься делать?

Я не понимаю, что она имеет в виду, пока ее взгляд не падает на мой живот.

— Как…

— Твой секрет в безопасности. Кто-нибудь знает?

Я отправила своих родителей в круиз, чтобы защитить их от последствий развода, понятия не имея, что мир рухнет. Я оттолкнула от себя всех остальных. Я все делала неправильно.

— Никто.

— Даже Бенни?

Она словно обнажила мою душу.

— Я не могла.

— Потому что боялась?

— Это долгая история.

Митали устраивается рядом со мной.

— Тогда рассказывай.

И я рассказываю.

По правде говоря, я всегда собиралась уехать на этой неделе. План состоял в том, чтобы отправить Бенни мемуары с помощью серии подсказок — все мемуары, а не только те три главы, которые я показала Ксандеру, когда он настоял, чтобы я показала ему, что пишу. Затем я бы записала выпуск, в котором сообщила бы нашим слушателям, что мы делаем перерыв, и спряталась бы, пока Ксандеру не предъявили бы обвинения. Именно в таком порядке. Когда бы всё улеглось, я бы вернулась домой, чтобы мы с Бенни могли как следует поговорить.

Я знала, что Бенни потребуется время, чтобы «собрать воедино» мою подсказку, но в конце концов он поймет. Я поняла, однако, как только перечитала ту последнюю главу, что сделала ужасную ошибку. Поэтому я сунула записку в карман Бенни: «Встретимся сегодня вечером. Здесь. Ровно в 19:00. Это очень важно». Потому что он заслуживал услышать правду лично. Заслужил записать со мной то, что могло стать нашим последним эпизодом.

Но то, как он посмотрел на меня, когда я начала объяснять… Я не заслуживала такого взгляда, полного любви, после всех моих секретов. Я хотела этого, но не могла убедить себя, что заслуживаю.

Я не могу представить, через что он прошел за последние несколько дней.

— Думаешь, полиция уже сообщила Бенни, что со мной все в порядке? — спрашиваю я. — Что со мной все хорошо?

— Я уверена, что так и есть.

Надеюсь, она права. Мне нужно верить, что она права.

— Я всегда думала, что справлюсь с выживанием гораздо лучше, чем это.

— Ну, без своего меча тебе придется нелегко.

Я смеюсь, но тут же резко замолкаю. У меня голова идет кругом.

— Все в порядке, — говорит она. — Смеяться разрешается.

Это мило с ее стороны, но все равно кажется неправильным. Все так изменилось.

— Они написали тебе?

Она моргает, глядя на меня своими мягкими карими глазами.

— В полицию, — говорю я. — Ты сказала, что дала им свой адрес электронной почты. На случай, если у них будут новости.

— О. — Она качает головой. — Ничего. Обещаю, я дам тебе знать, если что-то услышу.

Я погружаюсь глубже в подушку.

— Не знаю, как тебя отблагодарить. Ты так добра ко мне.

— Это меньшее, что я могу сделать для моего любимого подкастера. Я польщена, что ты поделилась со мной своей историей. — Она сжимает мое колено. — Если тебе что-то понадобится, я буду в соседней комнате.

На улице невыносимая жара, и мои руки покрыты темной, суглинистой почвой. Потси лает на койота внизу по склону, пока мы с Карлоттой сажаем овощи в ее саду. Я выкапываю небольшую ямку, а она качает головой.

— Глубже.

Я копаю глубже и глубже, но она продолжает качать головой. Даже когда я ухожу в землю по пояс, она остается недовольной.

— Глубже, — говорит она.

Когда я просыпаюсь, я вся в поту. Мне требуется минута, чтобы понять, что я все еще в своей постели, в убежище, а не выкапываю яму размером с человека на дворе у соседки. Но даже после того, как пот высыхает, я все еще думаю о Карлотте.

Я ничего не знала о садоводстве, когда начала работать с ней в саду. Она научила меня основам pH почвы, опыления, дренажа, совместной посадки, обрезки. Она была хорошим учителем. Терпеливым. По-матерински заботливым.

— У тебя есть дети? — спросила я однажды. Я никогда не видела, чтобы кто-то приходил, но решила, что дети у нее должны быть.

— Нет. — Она отрезала коренастый зеленый огурец и положила его в свою сетчатую корзину. — Мы пытались, но нет.

Я повернулась к ней с помидорами в обеих руках, чтобы сказать, что понимаю. Но каким-то образом, когда я встретилась с ней взглядом, я почувствовала, что она уже знает.

— Мило с твоей стороны помогать мне с этим, — сказала она. — Эмиль любит совать свои руки куда угодно, но только не в землю.

Я тихо рассмеялась.

— Он действительно, кажется, много работает.

Она дважды постучала по своему носу.

— Это из-за рака. С тех пор как он вернулся, он поднапрягся и занялся подработкой. У меня есть пенсия, не такая большая, как могла бы быть, если бы я не вышла на пенсию досрочно, но ты знаешь, как это бывает. Даже с медицинской страховкой пять лет болезни начинают накапливаться.