Чтение онлайн

Поиски подкастера Джой Мур продолжаются после того, как ее муж-продюсер найден мертвым…

Полиция Лос-Анджелеса разыскивает пропавшего подкастера Джой Мур; в недавней смерти мужа подозревают преступный умысел…

Слова накатывают на меня волнами. Пропала. Мертв. Преступный умысел. Меня так трясет, что я едва могу нажать на первую ссылку. Перед глазами все плывет, я бегло просматриваю статью и закрываю браузер. Едва успеваю добраться до своей ванной комнаты, как меня выворачивает.

Когда я выхожу из спальни, уже почти полдень, хотя мне удалось поспать урывками всего несколько часов. В гостиной я направляюсь прямиком к окнам, выходящим на улицу.

— Все еще там, — говорит Сара, когда я выглядываю из-за штор.

Репортеров стало еще больше. Сейчас на улице припарковано не меньше дюжины машин. Мы пытались отогнать их этим утром, но это только раззадорило их.

Сара протягивает мне кружку кофе.

— Выглядишь как дерьмо.

— Спасибо. — Я делаю глоток и прижимаю ладонь ко лбу, где нарастает мигрень. — Есть новости?

Она качает головой.

— Как думаешь, камеры есть и у дома Джой?

— Мэллори говорит, что нет.

При упоминании Мэллори мои мышцы напрягаются.

— Ты говорила с ней?

Сара вглядывается в мое лицо.

— Я уверена, что в этой истории есть еще много чего, Бенни.

Я не могу выкинуть Келлер из головы с тех пор, как покинул участок. Это вырвано из контекста? Я продолжаю пытаться вспомнить, как это было, чтобы это не звучало так, будто я подозреваемый. Так, чтобы мне не было стыдно. Любит ли Джой вас в ответ? Так же сильно, как вы любите ее? Мне нужно, чтобы Мэллори рассказала мне всё, что она сказала.

— Она у Джой?

Сара кивает.

— Она не хочет оставлять дом без присмотра.

Я ставлю кружку на столик, расплескивая кофе через край.

— Бенни, — говорит она, пока я роюсь в миске у двери.

Я проверяю пол, обыскиваю ящики в консоли.

— Ты взяла мои ключи?

— Хотя бы прими душ.

— Ты взяла мои ключи?

— Бенни, ты устал, и ты расстроен, и эти идиоты снаружи набросятся на тебя. Ты не готов к этому.

— Где они? — Мы смотрим друг на друга. — Знаешь что, неважно. — Я хватаю поводки для собак. Они слышат звон застежек из другой комнаты и бегут ко мне — единственное приятное зрелище за весь день.

— Бенни, не…

Я захлопываю за собой дверь. Репортеры начинают кричать через секунду.

— Что вы можете сказать о смерти Ксандера?

— Где Джой, Бенни?

— Вы знаете, что случилось с Джой?

Я пытаюсь прорваться сквозь них, когда один голос перекрывает все остальные:

— Правда, что вы влюблены в нее, Бенни? Правда, что вы с Джой любите друг друга?

— Займись своим делом, — говорю я своему скользкому соседу, подкармливающему белок, пока он наводит камеру для удачного кадра.

Кто-то хватает меня за руку, и я вырываюсь.

— Это я. — Моя сестра сует мне в руку ключи. — Давай.

Я бегу к своей машине, собаки радостно скачут впереди. Они думают, что это игра, и счастливо запрыгивают через водительскую дверь. Операторы преследуют меня по всему району, напирая, когда я ускоряюсь, и нависая, когда замедляюсь. У дома Джой я нажимаю на тормоза и спешу к воротам, запирая засов в ту же секунду, как мы с собаками оказываемся в безопасности внутри.

Я уже на полпути к двери, когда замечаю у забора Мэллори и Карлотту. Мэллори сверлит меня взглядом, когда я поворачиваю к ним. Мой гнев — это живая, пульсирующая субстанция, и я не знаю, как с ним справиться. Мэллори столько лгала. Хранила столько секретов. Но самая ужасная реальность сегодняшнего дня — это то, что ее брат мертв.

— Мне жаль Ксандера, — говорю я, заставляя себя смотреть ей в глаза.

Мэллори фыркает.

— Да ни черта тебе не жаль.

Карлотта поплотнее закутывается в халат и смотрит на нас так, словно мы разыгрываем сценку специально для нее. Я пытаюсь сказать что-нибудь приятное, чтобы разрядить обстановку, но вместо этого выпаливаю:

— Ты ведешь себя нелепо. Я выражал соболезнования.

— Ага. И звучало это очень искренне.

Мы как дети на детской площадке. Я уже подумываю пойти пожаловаться учительнице, что Мэллори ведет себя плохо, но, к счастью, Карлотта вмешивается, чтобы спасти нас от самих себя.

— Это так грустно, — говорит она.

Ее успокаивающий тон смягчает мою настороженность. Я веду себя как придурок. Брат Мэллори мертв, Джой все еще не найдена, и в целом все просто ужасно. Неужели я проехал через толпу репортеров только для того, чтобы поспорить с Мэллори на глазах у соседки? Я опускаю плечи.

— Есть новости об аварии? Они сказали, что стало причиной?

Я спрашиваю это в качестве жеста примирения, нейтральной темы для разговора, но, когда Мэллори переводит взгляд на Карлотту, я понимаю, что ошибся.

— Полиция допрашивала Эмиля, если ты об этом спрашиваешь, — говорит Карлотта.

— Я не намекал… — быстро говорю я. Хотя, возможно, намекал. Прежде чем снова попасть впросак, я спрашиваю Мэллори, можем ли мы поговорить внутри.

Она говорит, что подойдет через минуту.

Я жду в гостиной и наблюдаю за ними через окно, пока они не заканчивают разговор. Когда Мэллори возвращается, видно, что она плакала. Она скрещивает руки на груди и сверлит меня взглядом, стоя в дверях.

— Ну?

— Мне жаль Ксандера.

Она издает горький смешок и выходит из комнаты.

Я нахожу ее на кухне, она наливает воду в кружку.

— Мне жаль, — говорю я. — Я тебе сочувствую.

— Давай уже дальше. — Она ставит кружку, расплескивая воду. — Ты же прорывался сквозь папарацци не для того, чтобы сказать мне это. Так что давай, говори. Что бы ты ни пришел сказать.

Я смотрю ей прямо в глаза.

— Я знаю, что ты шпионила за Джой.

Она скрещивает руки.

— Ты все неправильно понял.

— Я прочитал мемуары, Мэллори. Там все написано черным по белому. Ты шпионила за ней. Отчитывалась перед Ксандером, как какая-то подхалимка. Ты хоть раз задумалась, зачем он тебя об этом просил?

— Он сказал мне, что волнуется за нее.

— И это делало это правильным?

Ее ладони взлетают вверх.

— Я боялась, что ситуация вышла из-под контроля.

— Из-под контроля? Из-под контроля? Слушай, я знаю, что у вас с Ксандером странные отношения. Я понимаю, что он заботился о тебе, когда ты была больным ребенком. Я понимаю, что ты была ему предана…