Чтение онлайн

— Понимаю, — сказала я с понимающим кивком. — Инстинкт Ксандера заботиться о семье тоже довольно силен.

— Хм. — Она изучала меня секунду. — Кстати, о разговорах, я все хотела спросить — Ксандер упоминал что-нибудь о проекте с Эмилем?

Я сорвала с ветки еще один помидор. Мужчины дружили уже несколько месяцев, с тех пор как Ксандер нанял Эмиля своим тренером, но я сказала ей «нет». Не то чтобы я знала.

— Почему?

Карлотта отмахнулась.

— Забудь. Наверное, я неправильно поняла Эмиля. Ты бы знала.

Я не была уверена, что это правда. Тем не менее, разговор был окончен. Она протянула мне корзину, наполненную до краев сегодняшним урожаем, и отправила меня домой.

Но я не забыла об этом. В последующие месяцы, по мере того как мой мир становился все меньше, я много думала об этом разговоре. Потому что оказалось, что у Ксандера и Эмиля действительно был проект.

Мы с Сарой сидим за кухонным столом с открытыми ноутбуками, недоеденные сэндвичи с арахисовым маслом и желе твердеют рядом с нами, а у наших ног лежат собаки. Снаружи над репортерами, выстроившимися вдоль тротуара, восходит луна.

— Когда я спросил Мэллори, почему она отдала Келлер пропавший эпизод, она сказала, что потому, что не знала, кому доверять. И, признаю, тогда это казалось правдой. Но что, если это было притворством? Что, если она намеренно пыталась сбить Келлер со следа?

Голова Сары откидывается назад.

— Ты думаешь, она убила собственного брата?

— Еще несколько часов назад я бы не поверил, что такое возможно. Но, может быть, так и есть. А может, она что-то скрывает от Куинн. — Я провожу руками по волосам. Одна из собак лижет мне ногу. — А что там с Эмилем? Куинн сказал, что после того дерьма с Тедом и Эмилем Ксандер пригрозил забрать деньги. Что это значит? Какое отношение к этому имеет Эмиль?

— Ты сказал, он продал Ксандеру MG?

— Да, но какое это имеет отношение к Теду?

— Понятия не имею. — Сара барабанит пальцами по столу. — Вернемся к Мэллори. Давай сузим круг. Что еще ей доступно?

— Всё — наши облачные файлы, наш сайт, наша бухгалтерия. Что угодно.

— Сайт, — повторяет Сара. — Когда ты в последний раз заходил на свой сайт?

— Мы передали все это детективам в… — Мне требуется секунда. — В четверг утром.

— Но у тебя все еще есть доступ к нему, верно?

Я киваю.

— Я просто подумала… ты сказал, она пыталась отговорить тебя выкладывать эпизод с просьбой о помощи.

Я прикусываю губу.

— Думаешь, она могла удалять зацепки?

Сара наблюдает, как я включаю свой ноутбук, перехожу на нашу домашнюю страницу и вхожу как администратор. Мы читаем пару дюжин подсказок, но почти сразу понимаем, что это бесполезно. Я понятия не имею, что мы ищем. Нет никакой возможности узнать, было ли что-то из этого изменено.

Потерпев поражение, я выхожу из системы. Рефлекторно я захожу на нашу страницу отправки материалов, где слушатели пишут свои истории. Я удивлен, увидев почти двести записей за последние пять дней, несмотря на все, что происходило. Пролистывая их, я просматриваю сообщения обо всем — от домов с привидениями до карстовых воронок. Где-то на две трети списка одно сообщение привлекает мое внимание.

Когда я открываю его, мои легкие наполняются воздухом.

Под заголовком «Я пережила насилие со стороны мужа» написано одно слово.

«Эййй», — гласит оно, а за ним следуют два поднятых больших пальца.

Мы с Сарой долго обнимаемся.

— Стоит сказать Келлер? — спрашивает она.

— Да. — Я отстраняюсь и вытираю лицо рукавом. — Нет. Да? А что, если это просто совпадение?

— Ты знаешь, что нет.

Она права. Мое сердце раздувается от надежды. Мне нужно, чтобы это была она. Это должна быть она. Но где она? И почему она прячется?

— Два больших пальца вверх, — говорит Келлер, когда я звоню ей.

— Фонзи, — говорю я. — Из «Счастливых дней». Он наш офисный талисман.

Келлер издает мычащий звук и говорит, что пришлет кого-нибудь, чтобы отследить IP как можно скорее.

— Но не ждите ничего. Скорее всего, это была не она. Если она в беде и каким-то образом имеет доступ к компьютеру, я сомневаюсь, что она будет передавать информацию через эмодзи.

— Но если это она… — Все поднимается внутри меня, когда я произношу эти слова.

— Как я и сказала, не обольщайтесь. — Она заканчивает звонок.

Следующий час мы с Сарой расхаживаем, и около девяти я наконец получаю сообщение: «IP-адрес не найден».

Я отвечаю градом вопросов. Когда понимаю, что Келлер планирует их игнорировать, я падаю на диван и прижимаю подушку к груди.

— Может, это была не она.

Сара качает головой.

— Нет. Это не имеет смысла. — Она нежно водит костяшкой большого пальца по губам, глядя в потолок. — Может быть… может быть, этот пост был как-то связан со статуэткой.

— Конечно, связан. — Мне уже жалко себя. — Что еще это могло значить?

— Нет, я имею в виду саму статуэтку.

— То есть это какая-то подсказка?

— Не то чтобы она раньше не оставляла тебе подсказок.

Я обдумываю это.

— Репортеры все еще здесь?

Она выглядывает из-за шторы.

— Не так много. О чем ты думаешь?

Мы разрабатываем план и выключаем свет. Только после одиннадцати на улице становится пусто. Я тянусь за ключами, но Сара останавливает меня.

— Давай возьмем мою арендованную машину. На всякий случай.

Мы выскальзываем наружу, прижимаясь к теням, пока не оказываемся в безопасности внутри ее машины. Нам требуется четыре минуты, чтобы добраться до дома Джой. Все огни выключены. Я запираю за нами ворота и впускаю нас через черный ход. Только когда я включаю первую лампу, я понимаю, что Мэллори все еще может быть здесь.

— Мэллори? — шепчу я.

Ответа нет, но уже поздно. Если бы она была здесь, она, вероятно, спала бы. Я зову ее по имени, пока мы с Сарой проходим через гостиную, включая свет, пока не доходим до подвала.

— Мэллори? — выкрикиваю я в последний раз для убедительности. Когда становится ясно, что мы одни, я направляюсь прямо к рабочей станции.

Статуэтка на своем обычном месте в центре стола, утиный хвост натерт до блеска от рук. Я поднимаю ее и провожу пальцами по всем двенадцати дюймам бронзированного металла. Нет никаких незакрепленных частей, никаких гравировок, никаких тайников в гранитном основании.

— Я ничего не вижу. — Я передаю ее Саре.

— Тяжелая, — говорит она.

Она осматривает ее, пока я проверяю стол; я провожу пальцами по глянцевой древесине, затем опускаюсь на четвереньки, чтобы убедиться, что на нижнем металле ничего не написано и не приклеено. Когда я осматриваю каждый край, каждый угол, каждый винт, я перехожу к вращающемуся стулу Джой.