Этап духовного развития высшей личности
Шрифт:
(4) Сила отдыха
Когда наше тело и ум, усердствуя, устают, необходимо немного отдохнуть, иначе переутомляемся и не способны трудиться далее.
Как только отдохнули, следует снова начать усердствовать и, если одно дело успешно закончено, не надо этим довольствоваться: необходимо начать со рвением трудиться в других, более высоких делах.
Так сказано [во «Введении в практику» (7.66)]:
"Когда в работе покидают силы,
остановись и чуть передохни,
чтобы, продолжив, до конца доделать.
Когда успешно [дело] ты закончил, –
оставь его, стремись к другим [делам]."
Последнее весьма важно: поскольку, если [останавливаешься], довольствуясь некоторыми прежними достоинствами, это становится большим препятствием к обретению многих более высоких достоинств.
Относительно способа усердствования славный Матричета указывает, что надо избегать двух [крайностей]: чрезмерного напряжения усилий и чрезмерного расслабления; здесь необходима умеренность, подобная течению реки:
"Совершенствуясь свято, Ты, [Бхагаван], никогда
не бывал ни [чрезмерно] расслаблен, и ни напряжен.
И достоинства Будды поэтому Ты не делил
на те, что прежде обрел, и на те, что обрел потом." 171
171. щатапаньчАщатака, 2.21.
И устами Потобы:
"Не стоит уподобляться преследователям [разбойников] из Семоду 172 . Вот преследователи – [кочевники-] северяне сначала отдыхают, готовятся, а затем гонятся до тех пор, пока не настигают разбойников. Так и надо поступать, выделяя время на подготовку. Например, вошь, подготовившись, двигается без остановок и быстро достигает цели, а блоха, прыгая и останавливаясь, ничего не достигает."
172. Которые, согласно комментатору, сначала, не приготовив на дорогу ячменной муки и т.п., идут быстро, но скоро перестают [гнаться за разбойниками]. – Прим. перев.
3. [Прилежное применение усердия на основе тех двух] 173 .
Таким образом, установив три препятствующих усердию фактора, мы стали применять противоядия от них: породили стремление, способствующее зарождению еще не зародившегося усердия, породили стойкость – фактор, не позволяющий отступить от уже начатого, взрастили силу радостного энтузиазма – [бодрого] начинания дел и нежелания их прерывать и обрели, благодаря силе отдыха, искусность в усердствовании. Теперь необходимо взрастить силу прилежного применения усердия. Это стоит пояснить.
173. Т.е. избавления от препятствующих усердию факторов и собрания способствующих факторов. – Прим. перев.
О применении усердия для избавления от подлежащего устранению
[во «Введении в практику» (7.67)] сказано:
"Как старый воин, отражающий мечом
врагов на поле боя, так и я
стараться должен ускользать от стрел аффектов-клеш,
противоядьями искусно их, врагов моих, сражая."
Согласно сказанному, надо усердствовать так, как делает опытный, искусный воин, который, встречаясь в битве с врагами, не только старается поразить противника, а занят сразу двумя делами: искусным избеганием, отражением ударов смертоносного оружия противника и атакой. Так и практикующий, воюя с клешами, должен искусно совершать два дела: остерегаться, не допускать, чтобы клеши поранили его душу, и, применяя противоядия, поражать их. В противном случае, если вы и воспротивитесь противоядием действию одной части клеш, другие клеши унесут другую часть добродетели, или, если они вызовут в душе большой грех, то оба (добродетель и грех) станут равными, что затруднит рост благого.
Приведу пример такой [односторонности]: если думать, что знание Дхармы важнее практики, и, считая знание наиболее существенным, доискиваться лишь его, то, хотя мрак незнания и устранится благодаря слушанию [Дхармы], – не остерегаясь других клеш, мы погрязнем в грехах и сильно оскверним сознание. Если же думать, что самодисциплина важнее знания, и главным считать созерцание: не остерегаясь врага – омраченности, не слушать, не обучаться Дхарме и вследствие этого совершенно не ведать предписаний и запретов принятых обетов, – нас будут постоянно одолевать падения.
Если, воюя с клешами, роняем оружие внимательности – бдительное различение приемлемого и неприемлемого, – то, подобно тому, как [воин], выронив из рук меч во время битвы, боясь быть убитым, сразу же, не мешкая, его поднимает, – мы, из страха впасть в дурную участь, должны сразу восстановить внимательность. Как сказано ["Введение в практику", (7.68)]:
"Как [воин], в битве уронивший меч,
его, гонимый страхом, быстро поднимает, –
так ты, оружие внимательности уронив,
восстанови его быстрей, боясь в аду родиться."
И Покровитель Нагарджуна говорит о великой важности внимательности («Письмо к другу», 54):
"О, Владыка! Сугата учил, что внимательность
ко [всем действиям] тела – единственный Путь
[к Свободе]. Поэтому твердо храни ее:
с потерей внимания рушатся все достиженья."
На какой объект ни обращена внимательность, мы анализируем его с помощью мудрости, а благодаря внимательности держим [в уме] некую [суть] тщательного их исследования. Внимательность сама по себе не может анализировать объекты.
Но что же должно быть исследовано мудростью? В целом, – это все предписания и запреты, изреченные [Буддой], а в особенности – требования лично принятых обетов. Именно направленные на них внимательность и бдительность делают практику совершенной. Одностороннее же применение внимательности и бдительности лишь при закреплении мысли на объекте ни к чему не приводит.
И как старание вовсе не выронить меч в битве или, случайно его выронив, немедленно поднять основано на подлинном страхе быть убитым, так и осмотрительное [старание] осваивающего Путь совершенно не терять внимательности – памятования о приемлемом и неприемлемом или, потеряв, немедленно ее восстановить – зиждется на зарождении в душе подлинного страха пасть в дурную участь из-за загрязнения проступками и падениями при утрате внимательности.
А кто не начинает думать: «Поскольку [совершенствование] зависит от хранения в центре [внимания] закона деяния-плода, то [получаемые] нами наставления о нем глубоки», – те разрушают основу священного источника Пути – практических достоинств, радующих мудрецов.
Но нужно ли страшиться даже самого малого проступка и, [если он допущен], не мешкая, немедленно преодолевать его?
Если отравленная стрела нанесет хоть малейшую рану, пройдет немного времени, и яд разойдется по всему телу. Поэтому эту рану надо [немедленно] вырезать. Так и здесь: хотя грех и немного ранит душу, но, если пренебречь им, он быстро охватит психику: не останется малым, а станет большим. Поэтому надо стараться вовсе не допустить его, а если допустили, немедленно избавиться. Как сказано [во «Введении в практику» (7.69)]:
"Как яд чрез кровь
распространяется по телу,
так и порок, минуту улучив
[утраты бдительности], душу отравляет."
Но как соблюдать внимательность и бдительность желающему победить клеши? Об этом сказано [там же, 7.70]:
"Когда слуга несет сосуд, налитый маслом до краев,
а страж идет за ним с мечом поднятым,
грозя убить, лишь только капелька прольется, –
боясь меча, слуга ни капли масла не прольет.
Вот так же твердо и подвижник [бодхисаттва]
[внимательность и бдительность] пусть соблюдает."