Чтение онлайн

— Да что ты в этом понимаешь? — возмутилась я, скоропостижно потеряв удачную возможность расстаться с этим захолустьем. — Мне надо было просто немного отдохнуть, произвести переоценку ценностей, наметить новые планы на жизнь. В общем, всё как у нормальных героев.

Чуткий незнакомец не стал спорить с тем, что у меня в действительности не было ни единого шанса одолеть зло, и он лишь виновато поджал губы.

— Надо было с дальнобойным оружием идти, — проворчала я себе под нос. — А мне тут, понимаешь ли, меч подсунули. Лучше бы уж дали автомат с бесконечной обоймой.

— Да что в этих дальнобойных хорошего?! — тут же возмутился меч. — Ты только посмотри на это убожество! Тетива на последнем издыхании, древко в сколах и трещинах. Чудом в цель попал.

— Верно, что чудом. Это же волшебный лук, — с добродушным пояснил стрелок. — Он всегда бьёт ровно в цель.

— Так шёл бы с ним на болота царевн-лягушек отстреливать! — раздосадовано огрызнулась я на ни в чём неповинного парня.

— Был я там уже, — с удручённым выдохом признался спаситель. — Думал, сложится у нас всё… Только вот у неё, тоже самое, наверное, случилось: переоценка ценностей, новые планы на жизнь, в которой мне места не нашлось.

— Вот это, конечно, уровень откровенности, — невольно поразилась я столь бесхитростному юноше, готовому открыться первому встречному. Тем временем в душе моей начало постепенно просыпаться чувство сожаления, что вот так вот за зря сорвалась на юнца.

— А ты чей будешь? — с подозрением проскрежетал меч.

— Елисей, младший сын царя Вениамина, — и парень откинул капюшон плаща, являя миру ослепительную красоту лица, золотые кудри и ласковый взгляд небесно-голубых глаз.

— Царевич, значит? — цокнула я, оценивая редкостного красавца. — И что ж она тебя бросила, такого породистого и покладистого?

— Нищий, потому что, — безапелляционно изрёк меч, и царевич потухшим взглядом уставился в землю, сконфуженно запахивая плащ, пестрящий заплатками.

— Так на работу бы пошёл, — участливо защебетала я, — начал бы с малого, а там, глядишь, и до управленца дорастёшь. Дело, конечно, не быстрое, но всяко лучше, чем за братьями штаны донашивать. Да и вообще, — окинула я его заботливым взглядом, — не стоит расстраиваться из-за каких-то там жаб. Я тебя лучше со своей коллегой познакомлю, Марья Степановна — она у нас женщина мудрая, состоявшаяся…

— Нам спешить нужно, пока оно не восстановилось и не последовало за нами, — резко оборвал меня Демид.

— В смысле? — осеклась я, повернувшись к поднимающемуся из пепла созданию.

— Точно! — вспомнил меч. — Лихо же не убить. Оно ведь бессмертное, как сама смерть.

— Как вовремя ты это вспомнил! — иронично заметила я. — А есть тут убиваемое зло, с которым я смогу справиться без риска отправиться на тот свет? И чтобы мне это зачли, как доблестно выполненную миссию? — говорила я, пятясь как можно дальше от выжженного поля.

— Вот хоть убей, не вспомню… — тяжко вздохнул меч.

— Безнадёжный ты склеротик…

Елисей, третий сын, обойдённый судьбой в щекотливых вопросах наследства, оказался на редкость участлив и добросердечен. Он распахнул перед нами врата отцовского царства, ничуть не смущаясь ни нашего потрёпанного вида, ни туманной репутации. Меч отчего-то подобному радушию был совершенно не рад. Но нам были отведены покои, затмевавшие своим великолепием даже пятизвёздочные отели, — правда, без вездесущего «вайфая».

Демид немедленно устроился на резной софе, требуя доставки еды. Я же, наконец оказавшись в безопасности, не могла отделаться от едва уловимого чувства тревоги.

— Ты уверен, Елисей, что это чудовище не решит нагрянуть к нам в гости? — спросила я, расхаживая по шёлковым коврам своего нового, подозрительно тихого временного жилища.

Царевич Елисей, прислонившись к колонне, инкрустированной янтарём, с нежностью поглаживал свой лук.

— Отец, царь Вениамин, всегда говорил, что Лихо последует лишь за тем, кто обладает истинной силой. А ради таких, как я, — непутёвых, — оно и с места не сдвинется.

— Что ж. И на том спасибо, — я неловко повела плечами. Елисей явно не купался в лучах отцовской любви и мнение о себе имел не самое высокое.

Меч, который я поставила в ближайшую подставку для оружия (чтобы он не мешал мне осматривать покои), тут же вступил в дискуссию:

— Значит, надо искать другое зло, которое можно убить насовсем, а не просто притормозить. Или хотя бы такое, которое не умеет так мерзко высасывать душевные силы. Так что хватит разлёживаться, скорее уходим отсюда, а то не нравится мне здесь.

— Чем же это? — полюбопытствовала я, не разделяя опасений напарника.

В этот момент в дверь деликатно постучали. Вошёл слуга с подносом: на нем были тарелки с изысканными яствами, кувшин с чем-то, подозрительно напоминающим глинтвейн, и, о чудо, серебряная тарелочка с… бутербродами.

— Ваши скромные яства, сударыня, — проговорил слуга с невозмутимым видом. Сделав низкий поклон, он удалился.

— Видишь, меч? — воскликнула я и немедленно схватила бутерброд, откусывая. — Какая тут обходительность! Прямо душа нараспашку!

— Жуй, жуй, — проворчал меч. — А потом пойдём зло искать.

— Только на этот раз — убиваемое, с маленьким сроком годности, — добавила я. — И желательно, чтобы нас при этом сопровождал кто-то с надёжным дальнобойным оружием. Тот, кто не тушуется перед опасностью.

Демид, непрерывно жуя запечённый фрукт, вдруг приподнял голову, застыв в ожидании. Его взгляд, внезапно ставший ледяным, пронзил меня насквозь.

— Я не тушевался, а предлагал рациональный выход из ситуации, основанный на фактах о скорости реакции Лихо, — холодно поправил он. — И, позволь напомнить, я всё же вернулся за тобой.

— Чтобы пасть смертью храбрых, — ехидно подметил меч.

Но проницательное замечание Демида пробудило во мне осознание: а ведь он действительно пришёл мне на помощь в самый трудный момент. А я за это не удосужилась одарить его даже скупым словом благодарности. И, лишь собравшись с мыслями, я начала выражать свою искреннюю признательность за попытку спасти меня, как как он, не дослушав, с присущей ему решимостью, предложил:

— Ну, раз уж в нашем распоряжении оказался сам царевич с волшебным луком, стреляющим, судя по всему, по личному заказу, я готов поступиться принципами и рассмотреть варианты, хоть на йоту менее самоубийственные, — и, словно не сказав ничего особенного, невозмутимо вернулся к трапезе.