Чтение онлайн

Об этом я как раз и не переживала. Страшило меня то, что по всем сказочным и не сказочным законам впереди меня ждало нечто посерьёзнее Лихо.

— Пошли уже, — с досады пнула ногой камешек и буркнула: — Хоть Елисею от этого прок.

Царевич закивал так энергично, что, казалось, вот-вот вывихнет шею. Он светился от счастья, и его благодарность ощущалась почти физически. Демид продолжал хмуриться, всем своим видом демонстрируя, что ни о каком примирении между нами и речи быть не может.

Дорога во дворец прошла на удивление быстро и без приключений. Елисей то и дело благодарил нас, обещая невиданные щедроты и скорейшее возмещение любого ущерба. Демид молчал, лишь изредка бросая на меня испепеляющие взгляды. Негативная атмосфера между нами лишь усиливалось.

Я же чувствовала усталость и небольшое облегчение. Пусть миссия и не была завершена, но репутация царевича спасена. Осталось лишь уладить вопрос с «моральным ущербом» и, как не прискорбно, отправиться в одиночное путешествие. Но почему-то на душе было неспокойно. Какая-то смутная тревога не давала мне покоя. Возможно, дело в ледяном взгляде Демида? Или в том, что я так и не поняла, чем именно его так задела — кроме, конечно, украденного первого поцелуя, о котором он явно не собирался забывать. В любом случае, разбираться с этим придётся позже. Сейчас мне нужен отдых.

Войдя во дворец, нас по-прежнему никто не встречал. И если в первый раз я не придавала этому никакого значения (царский персонал, наверное, просто занят важными делами), то сейчас становилось тревожно.

— А где все? — осторожно спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул, и пытаясь разглядеть хоть кого-то, кто бы тащил нам новую партию бутербродов.

— Меня обычно все избегают, — пожал плечами Елисей, не находя в этой ситуации ничего странного. Он выглядел так, будто это его устраивало и совершенно не беспокоило.

— Игнорировать гостей и наследника — это одно, — возразила я, осматривая пустые мраморные залы. — Но чтобы вообще никого? Ни стражи, ни слуг, ни даже животных? Это уже похоже на декорации к фильму ужасов.

Вокруг была мёртвая тишина, которую не смогли нарушить даже наши шаги. Елисей нервно сглотнул, его прежнее воодушевление испарилось.

— Я… я пойду посмотрю в тронном зале. Там у нас всегда много людей.

Отправлять царевича одного мы не решились, и, не взирая на усталость, последовали за ним. Приближаясь к тронному залу, до нас начали доходить звуки приглушённого гомона. Это были не крики или звуки битвы, а скорее сдержанное, вежливое перешёптывание, перемежающееся звоном бокалов. То, что здесь были живые, всё-таки немногим развеяло наши опасения.

Елисей бесшумно приоткрыл створку массивных дверей и, окинув зал беглым взглядом, проскользнул внутрь, тут же плотно прикрыв за собой проход, оставив нас томиться в ожидании в полумраке коридора. На краткий миг мне удалось увидеть богато украшенный трон, на котором восседал царь Вениамин — величественный и гордый. И многочисленная свита. Только тогда от сердца окончательно отлегло. Люди здесь были живы и просто пировали в наше отсутствие. Вероятно, Елисей действительно был настолько нелюбим, что его игнорировали даже на всеобщем пиру.

Какое-то предчувствие подсказывало, что на званый ужин нас не пригласят, и стоять нам здесь до следующей зари. Самое время выяснить, что с отшельником не так.

— Ну так что? — переминаясь с ноги на ногу, я украдкой бросила взгляд на всё ещё хмурого Демида. И если раньше его хмурость я списывала на неведомые сложности и непростой нрав, то сейчас в этот список смело могла добавить себя. — Почему ты так разозлился из-за поцелуя?

Демид, который всё ещё выглядел напряжённым после того, как он, казалось, «встряхнулся» от ментальной схватки с Лихо, медленно повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло что-то похожее на обиду, тщательно скрываемое за маской профессионального угрюмца.

— Раздражён тем, что ты так беспечна, — отрезал он, нервными движениями безуспешно пытаясь распутать узел и снять с шеи шёлковый шарф. — Ты действуешь импульсивно, непродуманно, хаотично. Ты абсолютно чужда этому миру. И в критической ситуации ты лишь создаёшь помехи.

— Помехи? Я тебя спасла от полного ментального краха, Демид! Лихо, если ты вдруг забыл, буквально взорвалось. И если бы я не сделала этого, мы бы сейчас оба сидели горсткой пепла и спорили о том, какова оптимальная температура для кремации!

— Ты перешла черту! — его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. — Тот поцелуй… он должен был быть… не таким! — с нажимом процедил он.

— Ох, простите, великодушно! — воскликнула я, едва сдерживая вспышку возмущения, совсем не понимая, что происходит в его отшельнической голове. — В следующий раз постараюсь получше!

При упоминании «в следующий раз» Демид заметно побледнел, в недоумении округляя глаза. Он инстинктивно отступил на полшага, как будто я собиралась наброситься на него с очередным поцелуем. И этот незатейливый жест оскорбил меня до глубины души.

— А если тебе вдруг снова доведётся пасть жертвой очередной напасти, то я разыщу для тебя особо упитанную жабу и отдам ей на аутсорсинг обязанность целоваться с тобой! — язвительность так и плескалась в моём голосе, но внутри всё сжалось от непонятного предчувствия.

Демид был не просто зол, но ещё и напуган. Его слова о «не таком» поцелуе эхом отдавались в голове, заставляя сердце биться чаще. Что он имел в виду? И почему упоминание о возможности повторения этой «напасти» вызвало у него такую реакцию?

— Ей всё, как несмышлёному ребёнку, надо разжёвывать, — недовольно забрюзжал меч. — Он не боится повторения поцелуя. Он боится, что ты попадёшь в ситуацию, когда тебе придётся это сделать снова. Или, что ещё хуже, что в какой-то момент он не сможет тебя спасти. Что твоя безудержная импульсивность, эта готовность броситься в самое пекло, однажды обернётся для тебя непоправимой трагедией. И тогда он умрёт вместе с тобой.

— Заткнись, железяка! — прошипел Демид, мгновенно совладав с собой и вновь надевая маску непроницаемого камня.

— Зачем ему умирать вместе со мной? — изумилась я, окончательно теряя нить происходящего.

— Как зачем? Поцелуй… и вполне искренний, — пояснил меч, и его голос приобрёл серьёзную глубину, впервые лишённую циничного оттенка. — Ты использовала шок противоположной энергии, чтобы вырвать его из стазисной ловушки Лихо. Ты не просто поцеловала его, ты передала ему часть своей жизненной силы, став ментальным якорем.

— Допустим, — от его слов ясности не прибавилось. — И что из этого следует?