Чтение онлайн

В итоге мы имеем малонадежные, пристрастные или не соответствующие времени источники плюс полное молчание со стороны самих спартанцев, ввиду чего наш очерк о спартанском воспитании поневоле приобретает несколько гипотетический характер.

Мы поведем рассказ от времен, предшествующих рождению нашего маленького спартанца, и сначала поговорим о его матери. «Мы, спартанские женщины, властвуем над нашими мужами, потому что мы единственные из женщин, кто способны родить на свет [настоящих] мужей» — в таком духе просветила одного гостя Горго, супруга спартанского царя Леонида. Действительно, если принять во внимание мужской шовинизм, присущий большинству греческих обществ того времени, спартанские женщины, даже если не могли похвастаться легкой жизнью, все равно ощущали себя в лучшем положении, чем другие женщины греческого мира.

В Спарте ничего подобного нет, уверяет нас Ксенофонт, ведь спартанцы убеждены, что первейшая задача рожденных свободными женщин — рожать детей: «…для свободных важнее всего дети» [45] . И потому Ликург даже женщинам уделил все, какое счел возможным, внимание:

В остальной Греции благовоспитанные девушки являли собой образцы скромности в своих ниспадавших до пят одеждах (точно ходячие шатры), и тем большее потрясение испытывали посещавшие Спарту греки при виде молодых женщин в простых, едва прикрывавших коленки хитонах (за что их прозвали голобедрыми). Один коротенький хитон нередко составлял весь гардероб спартанской девушки, так что она просто сбрасывала его, если во время какого-либо физического упражнения одежда сковывала движения или могла порваться. Даже если гипотетического чужестранца такая непосредственность, вероятно, наводила на далеко не целомудренные мысли, Плутарх заверяет нас:

Причина отчасти состояла в том, что на празднествах во время шествий и исполнения священных обрядов девичьи тела выставлялись на всеобщее обозрение, мягко говоря, «не слишком одетыми». Эти мероприятия молодые люди посещали по необходимости — точнее, туда их «приводила любовная необходимость», поясняет Плутарх в старании навести кристальную ясность в данном вопросе.

В надлежащее время природа брала свое, и любовь (а на худой конец, вожделение) приводила к женитьбе, хотя в глазах остальной Греции спартанский вариант брака выглядел экстравагантным и поразительно не скованным формальностями, поскольку в Спарте заключение брака, как можно судить, обходилось без всякого приданого, этого непременного брачного атрибута во всем остальном греческом мире. Точно так же спартанский брак оставался во многом свободным от формальных религиозных рамок. Главное, что требовалось от жениха и невесты, — быть здоровыми, находиться в отменной физической форме и происходить из известного своей плодовитостью рода. Спартанские юноши и девушки могли знакомиться во время торжественных шествий, священных обрядов, праздников и прочих мероприятий общественной жизни, а также в ходе ежедневного обучения (как и мальчики, девочки тоже получали образование за счет государства), и потому, вступая в пул потенциальных невест и женихов, уже достаточно хорошо знали друг друга.

Девочка за выполнением физических упражнений. Хитон доходит ей до колен, и это весьма скромная одежда по меркам Спарты. Фото: Ф. Матышак

Согласно одним источникам, Спартанское государство само указывало, кому на ком жениться; другие утверждают, что матримониальные решения принимались родителями; тогда как немногочисленные третьи предполагают, что счастливая парочка тоже обладала в этом деле правом голоса. Так или иначе, спартанская девушка имела неплохой шанс вступить в брак, будучи 18–20 лет от роду, хотя в остальной Греции считалось, что девушка вполне готова к браку, едва достигнув половой зрелости.

Между тем в спартанской традиции более позднего замужества просматриваются первые проблески таланта к эмпирическому научному наблюдению, который в последующие века станет знаковой особенностью греческой интеллектуальной мысли. Спартанцы подметили ту тенденцию, что девушки на пороге двадцатилетия или в возрасте чуть за двадцать рожают более здоровых детей, чем те, кто едва вступил в подростковую пору, и к тому же у первых больше шансов благополучно пережить роды и впоследствии снова рожать. Спартанские девушки обычно выходили замуж за мужчин, достигших середины третьего десятка, то есть старше себя примерно на пять лет, в то время как в остальном греческом мире нередкими бывали случаи, когда 35-летний жених сочетался браком с 14-летней невестой.

По всей вероятности, — учитывая природу полученного воспитания, к которому мы вскоре обратимся, — на момент заключения брака спартанский жених уже располагал сексуальным опытом. Чтобы во время первой брачной ночи он почувствовал себя непринужденно, невесте требовалось придать особый облик. Ей коротко обрезали волосы и обряжали ее в грубый плащ. (Каким образом эти ухищрения должны были придать раскованности новобрачной, остается тайной.)

И вот новоиспеченный муж под покровом глубокой ночи должен был овладеть девушкой (как утверждает Плутарх, силой; правда не объясняет, как это происходило, если девушка сама того желала). На самом деле жених не имел возможности «сходиться» с молодой женой, где и когда им вздумается, поскольку продолжал жить вместе со своими товарищами по оружию, и, чтобы удовлетворить позывы любовной страсти, ему приходилось ночью тайком ускользать из казармы. Теоретически спартанский муж мог зачать уже нескольких детей, до того как увидеть свою жену при свете дня (что дозволялось ему только по достижении 30-летнего возраста). Власти для видимости запрещали эти ночные свидания мужа с женой, из-за чего супругам приходилось изыскивать любую возможность побыть вместе в нарушение запрета.

Античные авторы называют превосходной задумку окружить брак некоторым флером нелегальности, ибо она позволяла сохранять свежесть супружеской страсти. В практическом плане этим запретом власти давали понять спартанцам, что их государство вовсе не чурается лицемерия и что главное в нарушении правил — позаботиться, чтобы тебя не застукали. Как мы уже видели, Геродот подозревал, что такая же логика распространялась на прочие стороны спартанской жизни, так славившейся своими строгостями и аскетизмом.

В какой-то момент у пары рождался ребенок, поскольку главным предназначением брака было именно это, а вовсе не удовлетворение физических и эмоциональных потребностей супругов. Притом не исключалось, что отцом ребенку приходился вовсе не муж его матери. Если муж по каким-либо причинам оказывался не способен к зачатию, женщина могла поискать себе помощника в этом деле на стороне, — и обычно так и поступала. Более того, случалось и так, что муж сам помогал жене подыскивать достойную замену себе, несостоятельному. Правда, в таких случаях государство настаивало на том, чтобы он подбирал себе «заместителя» с надлежащими евгеническими качествами: