Чтение онлайн

Мама умиляется, и я знаю почему. Маркус очарователен и хорош собой: с сильным подбородком, до смешного широкоплечий и высокий. Последние два года моей жизни были чередой катастроф, а теперь у меня есть это. Она ни за что не признается, но именно такого мне и желает.

Наконец мы вшестером, плюс Генри, Брендан, операторы и все остальные, перемещаемся на кухню, собираемся вокруг островка и притворяемся, что едим халапеньо попперс.

– Где вы двое были? – спрашивает мама, привлекая к себе внимание камер.

– Посмотрим-ка, – говорю я, – в особняке в Лос-Анджелесе, и в Малибу тоже, в Канкуне…

– В Чикаго, – любезно подсказывает Маркус. Наши взгляды встречаются, и я киваю.

– Точно, в Чикаго.

– Может, пока Генри навеселе, он поделится вашей следующей остановкой? – говорит Эйлин, заговорщически улыбаясь. Она смотрит «Единственную» и, в отличие от брата и родителей, знает достаточно, чтобы понимать, в чем заключается работа Генри.

– Увы, но в этой просьбе мне вам придется отказать, – отвечает он.

– Ты всегда становишься Шекспиром, когда напьешься? – не могу не подколоть я.

Он отвечает слегка заторможенно:

– Смотри, мы все нашли общий язык, пока ты была на свидании, Жаклин! – Мои родные так на него смотрят, что я понимаю: он прав. Маркус выглядит слегка раздраженным, а Прия анализирует ситуацию.

– Так, сейчас снимем несколько бесед тет-а-тет по группам. Жак, давай начнем с тебя и твоей мамы? Кэрол, если не возражаете, просто попросите Жак на камеру пойти поговорить.

Мама светится.

– Жак, милая, пойдем-ка поболтаем на воздухе? – она берет свой стакан, я – свой, и мы уходим. Я улыбаюсь Маркусу через плечо. Генри бросает нам вслед:

– Замечательно получилось, Кэрол! У вас талант!

– Какой очаровательный юноша, – говорит мама, хлопая меня по плечу. У меня волосы дыбом встают, но я ничего не говорю. Мы выходим на освещенное тысячами ватт крыльцо и садимся на небольшие садовые качели. Учитывая такое странное местоположение, скорее всего, продюсеры привезли их с собой.

– Отлично выглядишь, солнышко, – говорит мама. Это ложь. Я выгляжу уставшей и слишком худой, и мне это известно, потому что я разглядывала себя в зеркале значительно дольше, чем должна бы.

– Я так рада тебя видеть, – говорю я, снова чувствуя, что вот-вот расплачусь.

– Знаю, милая, знаю, – говорит мама и обнимает меня. – Расскажи мне о Маркусе.

Я не могу найти слов, потому что сказать мне про него нечего, разве что попросить маму не заставлять меня о нем говорить.

– Он очень… В Маркусе есть что-то особенное. Между нами… с самого начала был какой-то магнетизм.

Мой мертвый тон заставляет ее озадаченно нахмуриться.

– Кто ты, когда вы вместе? – спрашивает она.

– С ним? – переспрашиваю, пытаясь хоть за что-то зацепиться в этом разговоре. – Думаю, само собой очевидно, что в таких необычных обстоятельствах все было непросто. Даже грязно. – В этот момент я понимаю, что мне станет значительно легче, если я буду рассказывать о Генри. Если совсем забуду о Маркусе. Опускаю глаза на качели и представляю его, четко и ясно. – Но знаешь, когда мы вместе, я совсем не боюсь быть собой, не думаю все время, как бы заставить его меня полюбить. На этом шоу очень сложно говорить правду, потому что тебя вечно окружает сказка. Но с ним я чувствую нечто большее. Кажется… мы по-настоящему понимаем друг друга. – На этих словах я бросаю взгляд на камеру. Завороженная Прия молча направляет мое внимание обратно на мать.

– Ты его любишь? – спрашивает мама. Я тотчас заглядываю ей в глаза, удивленная вопросом. Ей наверняка велел это спросить кто-то из продюсеров – скорее всего, Прия, но когда я встречаюсь с ней взглядом, то вижу: ей тоже любопытно. Она моя мама, она меня любит. Она хочет знать, последовала ли я ее совету. Не отчаялась ли найти любовь.

Я прикусываю губу и совсем не думаю, что говорю, когда отвечаю машинально:

– Конечно, я его люблю.

Я знаю, что мама всей душой хочет в это верить, но она выглядит опасливо-удивленной.

– Ты его любишь? – беззлобно спрашивает она. – Это на тебя не похоже.

– Я знаю, что вам всем это поначалу казалось моей безумной прихотью, – говорю ей. И вы были правы, твердят мои глаза. – Но здесь для меня все прояснилось. Я наконец увидела себя. Думаю, мне не хватало этой ясности.

Мама берет мою ладонь в руки. Ее глаза сияют.

– Лишь бы ты была счастлива, Джеки, – она целует мою руку. – Я так тебя люблю, родная.

Я опускаю голову и смаргиваю слезу.

После нескольких пересъемок Прия отправляет маму обратно в дом с одним из ассистентов. Она смотрит на меня как будто мы подруги или, возможно, будто она для меня материнская фигура.

– Жак, у вас с мамой вышла прекрасная беседа, – говорит Прия.

– Да, знаю, – отвечаю с мертвым взглядом.

Прия неуютно переминается с ноги на ногу, чувствуя, что переступает черту.

– Тогда ты знаешь, о чем я тебя попрошу, – все равно говорит она. Я не отвечаю, поэтому она продолжает: – Признайся Маркусу в любви. Он все еще беспокоится, что ты не подпускаешь его к себе до конца. Когда ты наконец открылась матери, как не смогла бы открыться никому, кроме нее, было очень красиво. Так ты станешь понятнее зрителям. Человечнее.

– Только вот я не человек. Жалко, правда? – говорю я. Беру свой стакан и возвращаюсь в ярко освещенный дом.

Все повторяется с папой, потом с Остином и Эйлин. Я варюсь в осознании своего поступка, в том, как я все испортила, и лунатически о чем-то разговариваю, а потом настает очередь моих близких допрашивать Маркуса тет-а-тет.

Когда Остин и Эйлин выходят с Маркусом на крыльцо, ко мне подкрадывается Генри.

– Чего тебе? – спрашиваю, ощущая, что он маячит рядом, как призрак.

Он шепчет, почти не раскрывая губ:

– Ты что, сказала маме, что любишь Маркуса?

Оборачиваюсь к нему.

– Давай позже об этом поговорим?

– Прия с ума сойдет, если ты не признаешься ему до конца вечера, – говорит Генри. В его голосе не хватает чего-то, его обычного манипуляторского шарма, что ли? Передо мной только голая правда: Генри и его работа.

– Знаешь, думаю, это ее личная проблема, – говорю я. – Ты не привез мою собаку, хотя обещал.

(А вот Шэй в ее городе ждала ее собака. Видимо, продюсеры решили приберечь такую фишку для более популярной участницы.)