Чтение онлайн

Я оставил толпу и направился к Серому, Юрию, Артуру и Лешему, стоящим в стороне. Вены на их руках и шеях вздулись, проступили под кожей синеватыми линиями. Их тоже накрыла зелёная дымка на побережье, но в отличие от Шереметева, Водопьянова и Трубецкого они не выглядели умирающими.

— Вы как? — спросил я.

— Кости ломит как при простуде, а в остальном всё отлично, — пожал плечами Леший.

— Аналогично, — подал голос Юрий.

Серый и Артур кивнули, подтверждая, что и у них такое же самочувствие.

— Регенерация… — задумчиво проговорил я.

Регенерация. У них была доминанта регенерации, которую я передал. И сейчас эта доминанта сражалась с заразой, замедляла распространение, возможно, даже побеждала, если дать ей время. Но даже если регенерация помогает… где мне взять столько доминант, чтобы спасти каждого бойца? Тысячи людей заражены, миллионы заразятся, а у меня нет ресурсов, чтобы передать регенерацию всем.

Я посмотрел на толпу гвардейцев, на Шереметева и Водопьянова, медленно умирающих, на замороженные статуи. Практически все, кто находится под куполом, обречены, и я ничего не могу сделать, чтобы их спасти.

Телефон завибрировал в кармане, разрывая тишину резкой трелью. Я достал его, посмотрел на экран и увидел имя звонящего «Артём». Новоявленный Император Империи, которая может вскоре прекратить своё существование. Я принял вызов, поднёс трубку к уху.

— Миша, что происходит? — спросил Артём без приветствия, сразу переходя к делу. — Почему на окраине Хабаровска появился каменный купол? Гвардейцы докладывают, что внутри заперты тысячи бойцов и все абсолюты, включая тебя. Объясни, какого чёрта творится?

Я тяжело вздохнул, потёр переносицу, собираясь с мыслями, и начал рассказывать. О вторжении у Берингова пролива, о костяных кораблях, которые мы уничтожили, о китах, выбросившихся на берег, извергнувших тысячи мертвецов. О зелёном облаке, которое превратило гвардейцев в гниющие трупы за жалкие минуты. О вынужденной эвакуации, о заражённых, которых я запер в карантинной зоне, чтобы зараза не распространилась по континенту.

Артём слушал молча, но в этом молчании ощущалась тяжесть его бремени. Когда я закончил, повисла пауза, длинная и гнетущая.

— Понятно, — наконец произнёс Артём. — Выходит, шансов на победу нет.

— Что за чушь? Конечно же, мы победим. Утрём кровь из разбитого носа и надерём всему миру задницу, как в старые добрые, — усмехнулся я, хотя мне было не особо весело.

Артём рассмеялся, но смех был горьким.

— Просто шикарно, — сказал он. — Звучит так, будто ты сделал меня Императором для того, чтобы на мне и оборвался Императорский род? Хочешь, чтобы я вошёл в историю как последний правитель Российской Империи?

— Быть последним Императором куда престижнее, чем умереть рядовым Свининой, — пошутил я и почувствовал, как на том конце трубки разозлился один всевластитель.

— Значит так. Как твой Император, я приказываю выжить любой ценой и сохранить столько бойцов, сколько сможешь. Усёк? — строго сказал Артём.

— Служу человечеству! — рявкнул я и повесил трубку.

Не успел я убрать телефон в карман, как он снова завибрировал. На этот раз звонил профессор Преображенский. Я принял вызов, ожидая услышать очередные требования увеличить финансирование его проектов, но вместо этого услышал невероятно воодушевлённый, почти восторженный голос. Он закричал в трубку так громко, что пришлось убрать телефон подальше от уха.

— Михаил Константинович! Я сделал это! Я сделал это, ети богов в душу мать! — Раздался звон, будто что-то упало и разбилось, но профессор не обращал на это внимания. — Я создал эссенцию регенерации! Правда, эффект одноразовый. Повторные повреждения уже не исцеляются. Но с её помощью можно восстановить даже отсечённые конечности! Я отрастил себе ноги! Представляете? Настоящие! Живые! Я скачу по лаборатории, словно сайгак! Это восхитительно!

Я замер, услышав эти слова, и начал смеяться. Сперва тихо, потом громче, до колик в животе, до слёз, выступивших на глазах. Гвардейцы, стоящие неподалёку, смотрели на меня с недоумением, подозревая, что я сошёл с ума.

— Михаил Константинович? — растерянно спросил Преображенский. — Я сказал что-то смешное?

Я вытер слёзы и ответил, всё ещё посмеиваясь:

— Профессор, судьба играет со мной в довольно злую игру. Подбрасывает проблемы одну за другой, пытаясь довести меня до отчаяния. Но в самый критический момент мне в руку попадает парочка козырей, и я снова в игре, имея шансы на победу. Вот и сейчас вышло именно так. Вы не представляете, насколько вовремя вы создали эту чёртову эссенцию.

— В смысле? — не понял Преображенский.

— Не важно, — отмахнулся я. — Слушайте внимательно. Мне нужно, чтобы вы наладили массовое производство эссенции в промышленных масштабах. Мне нужны сотни тысяч доз и как можно скорее. От этого зависит не только будущее Империи, но и выживание всего человечества. Сколько времени вам потребуется, чтобы запустить производство?

Преображенский замолчал, обдумывая вопрос, и я услышал, как он постукивает пальцами по чему-то твёрдому.

— Производство уже запущено, — наконец сказал он. — Я начал работать над этим сразу после успешного тестирования на себе. Через неделю смогу поставить первую тысячу доз. Но для увеличения объёмов потребуются дополнительные производственные мощности, финансирование, рабочие руки, сырьё…

Я тяжело вздохнул, услышав цифры. Неделя. Первая тысяча доз поступит через неделю. А в карантинной зоне заперты пять тысяч гвардейцев, каждый из которых либо уже умирает, либо умрёт в ближайшее время. Неделя — слишком большой срок. Столько протянут единицы, если вообще протянут.

— Всё-таки судьба та ещё сука, — пробормотал я.

— Простите? — переспросил Преображенский.

— Ничего, — сказал я громче. — Делайте всё возможное, профессор. Запросите у Артёма Константиновича финансирование и производственные мощности, всё, что потребуется. Объясните ему ситуацию, скажите, что это приоритет номер один. Надеюсь, вам удастся производить хотя бы по тысяче доз в день, впрочем и этого будет мало…

— Сделаю всё возможное, Михаил Константинович, — твёрдо сказал профессор и положил трубку.

Я остался стоять посреди карантинной зоны, сжимая телефон в руке, глядя на толпу обречённых гвардейцев. На умирающих абсолютов. На замороженные статуи тех, кто уже превратился в нежить. Неделя. За неделю Туз Крестов пройдёт через полосу вечной мерзлоты и доберётся до мало-мальски заселённых городов, и тогда придёт она — великая и ужасная задница, в которую мы все дружно провалимся.

Эх… Не хотел я прибегать к радикальным мерам, но, видимо, придётся. Как удержать сотни заражённых людей, каждый из которых может превратиться в мертвяка? Правильно! Криогенная заморозка. Это жестоко, болезненно, возможно, некоторые не переживут этой процедуры. Но альтернатива весьма паршивая. Сидеть и смотреть, как бойцы превращаются в нежить и жрут друг друга.