Чтение онлайн

Позиции других критиков также исходили из отрицания у животных предпосылок к усвоению человеческого языка. Так, К. Э. Фабри, признавая ценность и новаторство проектов «говорящие обезьяны», вместе с тем считал, что социализация поведения обезьян и биологизация поведения человека дискредитировали эксперименты с «говорящими» обезьянами. По его мнению, достигнутые результаты свидетельствуют не о возможностях антропоидов в овладении человеческой речью, а могут рассматриваться лишь как итоги нового способа дрессировки. Фабри обратил также внимание на то, что к подопытным животным были применены человеческие способы коммуникации, которые не присущи животным в естественных условиях.

Многие критики, хотя и не отрицали усвоения высшими обезьянами некоторых элементов человеческого языка, всё же были убеждены, что они усвоили лишь усечённый вариант языка, лишённый многих ключевых особенностей человеческой речи. Такая позиция, по-видимому, не лишена оснований. Другие критики вообще отрицали овладение обезьянами элементами языка, объясняя полученные результаты лишь тем, что животных методами цирковой дрессировки научили эффективному способу выпрашивания лакомств и прочих благ.

В 1979 г. к наиболее резким критикам проектов «говорящих обезьян» присоединился Герберт Террес – руководитель «проекта Ним». Террес работал с шимпанзе Нимом с 1973 г. в течение четырёх лет, и довольно успешно. За это время Ним усвоил 125 слов языка жестов и самостоятельно составлял фразы из двух слов. Регулярно велись видеозаписи «высказываний» Нима. В результате накопилось более 20 тысяч видеозаписей, которые Террес постоянно анализировал.

В конечном счёте результаты анализа оказались диаметрально противоположными первоначальным ожиданиям, что привело Терреса к полному разочарованию и превратило его из энтузиаста в пессимиста. Во-первых, Террес заметил, что все высказывания Нима сводились к просьбам о пище или игре. Во-вторых, Ним чаще всего не говорил, а просто лепетал свои просьбы без всякого желания, чтобы они были удовлетворены, а эти просьбы только казались правильно выстроенными высказываниями, на самом деле это были бессмысленные и хаотичные чередования слов. В-третьих, более чем в 75 % случаев «высказывания» Нима были частичными или полными повторениями высказываний людей, обучавших его жестовому языку.

В результате в 1979 г. Террес опубликовал статью, в которой опровергал самую возможность для обезьян создавать предложения и признавал лишь их способность имитировать высказывания людей. Очевидно, немалую роль в переходе Терреса в лагерь резких противников проектов «говорящих обезьян» сыграло его преклонение перед авторитетом Ноама Хомски. Даже приступая к своим опытам, он назвал шимпанзе Ним Шимпски в честь Ноама Хомского, намекая на то, что Ним может проявить предсказанные этим психолингвистом языковые способности. Когда же Хомски резко раскритиковал проекты «говорящих обезьян», Террес не устоял. Однако в дальнейшем Террес был уже не столь категоричен в отрицании результатов этих проектов. Он осознал, что Ним, в отличие от других «говорящих обезьян», воспитывался в обеднённой среде общения, и ему ничего не оставалось, как заниматься «обезьянничанием», подражая жестам и действиям инструкторов.

В мае 1980 г. критики проектов «говорящих обезьян» при участии Нью-йоркской академии наук организовали в Нью-Йорке крупную международную конференцию, призванную разрушить иллюзию овладения животными любой формой человеческого языка. Они характеризовали феномен «говорящих обезьян» как феномен «умного Ганса», отождествляя научные эксперименты с «говорящими обезьянами» с жульническими трюками авантюриста Г. фон Остена, который в 1900–1904 годах мистифицировал научную общественность, демонстрируя способности своей лошади по кличке Ганс к различным человеческим действиям – счёту, извлечению квадратного корня, ответов на различные вопросы, задаваемые публикой. Остену удалось успешно вводить в заблуждение членов различных учёных комиссий. Он был разоблачён лишь после того, как один из скептиков, профессиональный психолог, обнаружил, что Ганс способен отвечать лишь на вопросы, ответы на которые знает Остен. Грандиозная мистификация была раскрыта и выявлены цирковые трюки, посредством которых она осуществлялась.

Выступая на конференции, Эмили Сэвидж-Рамбо признала, что некоторые эксперименты с «говорящими обезьянами» проводились без должного критического осмысления, без регистрации и фиксирования ситуаций, в которых происходили изречения обезьян. Однако она отвергла отождествление «говорящих обезьян» с «умным Гансом», обосновав огромное научное значение использования жестовых способностей животных к коммуникации для общения с ними посредством человеческих языков. Вся дальнейшая многолетняя экспериментальная деятельность этой замечательной исследовательницы была аргументированным ответом на доводы скептиков. По существу, исследователи «говорящих обезьян» посвящали этой деятельности всю свою жизнь. Отныне усилия экспериментаторов были направлены не только на описание сходных моментов между «говорящими обезьянами» и людьми, но и на выявление фундаментальных различий между ними.

В экспериментах с шимпанзе Шерманом и Остином Сэвидж-Рэмбо использовала лексиграммы, подключённые к компьютеру, что позволило доказать способность обезьян связывать предметы с символическими изображениями. После завершения проекта «Шерман и Остин» она перешла к работе с бонобо – малорослыми шимпанзе, характеризующимися миролюбием и общительностью.

Тут и проявилась одарённость бонобо-новатора Кэнзи, который, будучи обучаем йеркишу, стал при опоре на знаки этого жестового языка распознавать слышимые им слова английского языка. Соотнесение им слов и выражений английского языка было проверено в специальных экспериментах, чтобы исключить влияние ситуации и незаметную подсказку поведением людей, которая у многих владельцев домашних животных приводит к иллюзии, что их питомцы понимают их речь, а не тон, усвоенные команды и поведение своих хозяев. Специальные проверки показали, что Кэнзи точно и постоянно соотносит с реалиями более 150 английских звучащих слов и способен переводить их на жестовый язык йеркиш. Кроме того, Кэнзи совершенствует свои навыки владения языками ради самой радости общения, а не ради вознаграждения лакомствами или игрушками. Одновременно Кэнзи овладел громадной клавиатурой, состоящей из подключённых к компьютеру лексиграмм, обозначающих различные предметы. В пять с половиной лет Кэнзи прочно усвоил 149 лексиграмм.

Таким образом, Кэнзи стал самым «очеловеченным» и выдающимся животным в мировой истории. Он в индивидуальном порядке совершил свой маленький антропогенез. И не его вина, что этот антропогенез был неполон: ему недостало всего лишь несколько миллионов лет эволюции. Помимо всего прочего, Кэнзи научили изготавливать каменные орудия путём раскалывания камней. В конечном счёте, Кэнзи сам пришёл к возможности раскалывать камни при помощи других камней и стал изготавливать орудия, похожие на эолиты – каменные орудия наиболее ранних периодов формирования человека.

Вот как характеризуют орудийную деятельность Кэнзи авторы российской книги о «говорящих обезьянах» З. Зорина и А. Смирнова, многие факты, приведенные которыми мы использовали для настоящего раздела:

«Его поведение в процессе изготовления каменных орудий характеризуется большинством тех черт, которые обнаружены у антропоидов. Единственное, чего не удавалось наблюдать ни в одном из экспериментов, – изготовление орудий с помощью другого орудия, как это было характерно для древнего человека. В экспериментах Г. Ф. Хрустова, поставленных специально для решения этого вопроса, также было показано, что шимпанзе способны изготавливать орудия только с помощью собственных рук и зубов, но не с помощью других орудий. Тогда было преложено считать это главным «критерием человека» (так называется книга Хрустова, изданная в 1994 г.), тем Рубиконом, который смог перейти только человек. Однако выяснилось, что Кэнзи и его перешёл» (Зорина З. А., Смирнова А. А. О чём рассказали «говорящие обезьяны»: способны ли высшие животные оперировать символами? – М.: Языки славянских культур, 2006 – 424 с., с. 287).

Что же позволило карликовой обезьяне перейти этот рубикон? (Напомним, что австралопитеки, первые предшественники человека, обладавшие прямохождением и раскалывавшие камни, также были малорослы – длинной тела чуть более метра). Думается, что свой малый «антропогенез» Кэнзи смог совершить только благодаря тем мощным рычагом не физического свойства, тем мобилизующим факторам развития биоинтеллекта, которые содержатся в знаках языка. Слова суть мобилизационные структуры психики, опираясь на которые она поднимается до обобщений и отвлечений от всего несущественного и формирует зачатки идеальной реальности, в которой предметы могут сравниваться, перемещаться и преобразовываться в рассуждениях, без необходимости материального манипулирования ими. Исследуя «говорящих обезьян», учёные выявляют те пути, которыми у прямоходящей обезьяны постепенно формировался предчеловеческий интеллект. Думается, что это и является главным итогом языковых экспериментов с человекообразными обезьянами, той бесценной информацией, которую люди получили от «говорящих обезьян». И они расскажут нам ещё много очень важного и о себе, и о нас самих.

13.8. Животные предпосылки человеческого интеллекта

Всякий интеллект, в том числе и биоинтеллект животных, формируется в результате определённого рода познавательной (когнитивной) деятельности и базируется на той или иной форме психической реальности, которая имеет своим местообитанием головной мозг и через органы чувств соотносится с внешней средой. Сокрытые в глубинах мозга, познавательная деятельность и её итог, психическая реальность с населяющими её информационными феноменами, не поддаются непосредственному исследованию.