Чтение онлайн

Наиболее близкими к человеку по уровню развития интеллекта, органов тела, орудийной деятельности, способности к коммуникации и т. д. являются из ныне здравствующих видов современные человекообразные обезьяны, в особенности шимпанзе и карликовые шимпанзе – бонобо. Но шимпанзе, которые весьма активно занимаются орудийной деятельностью и даже приготовляют для неё простейшие приспособления, явно не идут ни в какое сравнение с бонобо в сфере оперирования знаками при обучении языку глухонемых. А ведь бонобо в естественном состоянии в способностях к орудийной деятельности не замечены.

Очень умными в быту считаются домашние кошки и собаки, поскольку они, живя бок о бок с человеком, перенимают многие элементы человеческого поведения. Однако эти одомашненные хищники, не имеющие хватательных конечностей для орудийной деятельности, часто оказываются беспомощными, несмотря на присущую им сообразительность, в решении самых простых задач, и именно потому, что человеческая опека, хотя и не отняла у них присущую от природы самостоятельность, но всё же притупила способность к нестандартным решениям, приучила всё делать с оглядкой на человека или назло ему. Огромную роль в выборе стандартов поведения этими животными сыграл и искусственный отбор, культивировавший качества различных пород, нужные человеку. Это привело к специализации поведения и морфофизиологических особенностей каждой из пород, причём зачастую более далеко зашедшей, чем это допустимо в естественных условиях обитания.

Забота, опека и отбор со стороны человека сильно ограничили биоинтеллектуальные качества многих домашних животных, и прежде всего тех, которые выращивались на мясо или как тягловый скот. Сам человек крайне низко оценивает биоинтеллект баранов, козлов, коров, свиней, ослов, превращая их видовые названия в ругательства, направляемые в адрес вызвавшего его гнев другого человека. Все эти животные получили собирательное название скотов. Несколько иное отношение возникло у человека к домашней птице, которая также не блещет биоинтеллектом, поскольку от птиц человек интуитивно и не ожидает антропоморфных качеств.

И совершенно иное отношение – к лошадям, которых за скоростно-силовые качества, помощь человеку в работе и участие в человеческих войнах относят к благородным животным. Этим копытным, как и домашним хищникам, люди приписывают ум, смекалку, способность «понимать» человека, что в некоторой степени соответствует действительности вследствие тесных социальноподобных контактов с людьми, в которых проходит вся жизнь этих животных. Подобно Луне, которая светит отражённым светом Солнца, собаки, кошки и лошади отражают свет интеллекта, испускаемый человеком.

Человеку же в высшей степени присущ антропоморфный взгляд на своих четвероногих спутников и питомцев с гораздо более короткой естественной продолжительностью жизни. Короткий срок жизни также является, безусловно, сдерживающим фактором в развитии биоинтеллектуальных способностей этих животных. Ведь становление интеллекта самого человека происходило в тесной связи с продлением естественной продолжительности жизни, которое позволило продлить период обучения и формирования интеллекта.

После приматов и домашних животных в «иерархии» биоинтеллекта по близости к человеку обычно выделяют хищников, затем копытных, следом за ними грызунов, далее птиц, рыб, и, наконец, насекомых. Особо отмечаются биоинтеллектуальные качества дельфинов, но не исключено, что они сильно преувеличены. Дельфины благожелательны к человеку и хорошо поддаются дрессировке, но они так далеки от орудийной деятельности, от способа восприятия и морфофизиологического устройства человека, что их возвеличение в качестве почти разумных существ очень сомнительно и скорее всего представляет собой один из тех околонаучных мифов, которые сегодня постоянно проникают в массовое сознание и успешно заменяют многим людям и научное мировоззрение, и веру, и культуру.

Однако вышеприведённая «иерархия» биоинтеллектов лишь относительна и условна. Экспериментальные исследования способностей животных к решению интеллектуальных задач показывают, что успешность решения таких задач зависит прежде всего от образа жизни в естественных условиях, способах осуществляемой в этих условиях биологической работы и соответствия условия задачи инстинктивной предрасположенности того или иного вида животных. Природные инстинкты животных постоянно используются цирковыми дрессировщиками, основная цель которых – продемонстрировать на арене поведение животных, похожее на поведение человека. Для такой имитации антропоморфного поведения легче всего животные обучаются трюкам, соответствующим их естественному поведению в природных условиях. Иногда обучить животное трюкам, к которым оно не приспособлено в ходе биологической работы вида оказывается вообще невозможным.

Свойства биоинтеллекта каждого вида животных соответствуют особенностям его предшествующей эволюции. Поэтому многочисленные попытки учёных определить уровень интеллекта животных, исходя из некоего единого представления об интеллекте, оказались безуспешными, а объяснения биоинтеллекта, исходящее исключительно из представления о человеческом интеллекте – несостоятельными. Разумеется, человеческий интеллект сохраняет значение эталона при оценке биоинтеллектов животных.

Однако для объективности такой оценки необходимо преодолеть антропоцентризм и исходить из особенностей вида и его собственных достижений, а не только из достижений человека разумного, которые обретены в процессе особо сложной исторической эволюции, позволившей подняться над животным миром и выработать несвойственный животным универсализм. Все биоинтеллекты животных специализированы, они предназначены для наилучшего усвоения среды, в которой они живут, и приспособлены к биологической работе, которую они выполняют посредством телесных органов, устройств и инструментов. Предпосылки для формирования человеческого интеллекта мы находим во всём животном мире в совокупности, а не в каких-то отдельных его видах.

Некоторые животные обладают некоторыми свойствами биоинтеллекта, значительно превышающими аналогичные свойства человеческого интеллекта. Так, колумбийские сойки обладают столь феноменальной памятью, что запоминают несколько тысяч тайников, в которых они летом запрятали семена, всего лишь по четыре-пять семян в каждом тайнике. Так они запасаются на зиму и хранят в памяти до зимы все тайники. Зимой в бескормицу они питаются из тайников и к концу зимы опустошают их до последнего зёрнышка. Выдающейся памятью местоположения своих хранилищ обладают также черноголовые гаички, кедровки, кенгуровые крысы, белки и лисы. Многие виды животных, особенно хищники, обладают феноменальной скоростью реакции, развитой охотничьей интуицией, позволяющей мгновенно находить верные решения. Зайцы великолепно путают следы, сбивая хищников со следа и уходя таким образом от погони. У многих видов развита любознательность и тяга к «исследованиям». В этом отношении особенно выделяются обезьяны.

Значительные изменения претерпела современная наука и в оценке соотношения врождённых, генетически обусловленных особенностей и форм поведения, развивающихся в жизненном процессе. Углубление наших знаний об инстинктах показало, что они не определяются всецело генетическими факторами, не являются полностью врождёнными формами поведения, а представляют собой своеобразное сочетание врождённых предрасположенностей и раннего научения конкретными условиями жизни. Это означает, что животные даже в своих инстинктах не являются автоматами в духе Р. Декарта, что они рождаются лишь с предрасположенностями и определённым типам поведения, а не с готовыми, уже в генах заложенными инстинктами, что эти инстинкты формируются после рождения в раннем опыте каждого животного.

Очень многое в исследованном на современном уровне поведении животных свидетельствует в пользу того, что сами эти предрасположенности, то есть так называемая норма реакции организмов определённого вида, также не задаются чисто генетически, а вырабатываются в процессе эмбрионального развития под воздействием внешней среды, которую образует материнский организм. Оказавшись выброшенными из этой благоприятной среды во внешний мир, детёныши животных руководствуются в своём поведении потребностями в питании и уходе, которые они утратили, покинув материнское лоно, что и определяет их инстинктивное поведение, только кажущееся предопределённым уже в исходной оплодотворённой яйцеклетке.

Соответственно можно заключить, что инстинкт не является видовой памятью, передаваемой из поколения в поколение по наследству, что понятие о такой «памяти» является скорее мистической, а не научной категорией, вытекающей из культа достижений генетики, а не из знаний о поведении животных и формировании их биоинтеллектуальных качеств. Инстинкты вытекают из биотехнологического устройства тела, его потребностей и функций, которые настоятельно требуют осуществления. Генетически программируются лишь общие принципы биотехнологического устройства организма, а не какая-то память вида, в готовом виде якобы предопределяющая основы поведения. Переводя это положение на язык общей теории эволюции, обосновываемой в настоящей книге, можно сказать, что даже врождённые реакции животных организмов вырабатываются в процессе формирования их мобилизационных структур, гены же задают лишь общие схемы того биотехнологического устройства тела, которое в процессе индивидуального онтогенетического развития мобилизуется на выживание и оптимизацию жизнедеятельности. Все поведенческие реакции вырабатываются в ходе биологической работы, а не задаются некоей генетической памятью вида в готовом виде. Сходство мобилизационных структур, управляющих организмом и мобилизирующих его на биологическую работу, определяет сходство норм реакции в определённой среде.