Чтение онлайн

Абсолютными чемпионами по использованию и приготовлению орудий среди обезьян являются шимпанзе. Они специально приготовленными ветками выуживают муравьёв и термитов, добывают мёд диких пчёл, раскалывают камнями орехи, положив их на каменные «наковальни». Другие человекообразные обезьяны – бонобо, гориллы и орангутанги пользуются орудиями лишь в крайних случаях, когда пища оказывается недоступной для естественных органов.

Констатируя эти возможности шимпанзе в естественных условиях, приматологи пошли дальше и стали изучать их возможности по решению «инструментальных» задач в экспериментальных условиях. Оказалось, что многие задачи использования орудий, без особых затруднений решаемые человеком, очень трудны или даже непосильны для обезьян. Что же мешает этим «чемпионам» орудийной деятельности животного мира сравниться с человеком в решении самых простых «инструментальных» задач?

Прежде всего – привязка к ситуации, неспособность отвлечься от привлекшего внимание предмета и найти средства к решению, адекватные условию задачи. Обезьяна видит банан – хочет банан, видит яркую игрушку – тянется к ней. Другие объекты вытесняются из психики по закону доминанты, как и у маленьких человеческих детей. Если у ребёнка отнять игрушку, которой загружено его внимание в данный момент, он весь зайдётся в плаче. Но если покрутить перед его глазами другой игрушкой или лакомством, он бросит первую и не вспомнит о ней. Точно так же и обезьяны. Они действуют методом проб и ошибок, выбирая для решения задач те инструменты, которые попадутся им на глаза. Причиной такого поведения является, по-видимому, недостаточное развитие нервных связей, заложенных в лобные доли мозга, слабое развитие самих этих лобных долей, обеспечивающих воспроизведение реальности в целом, а не только в рамках отдельной ситуации.

Другой помехой в решении шимпанзе инструментальных задач является отсутствие должной мобилизации на трудовые усилия. По выражению немецкого приматолога Келера, шимпанзе всё делают крайне небрежно.

Третья помеха – стереотипность поведения. Найдя однажды принесшее успех решение, обезьяны постоянно повторяют его в изменившихся обстоятельствах и совершенно не обращают внимания на то, что именно изменилось и что мешает получить желаемый эффект. Среди людей такое поведение характерно лишь для крайних догматиков и реакционеров.

Дискуссионным был и остаётся вопрос о характере целеполагания у животных в процессе осуществления орудийной деятельности и решения инструментальных задач.

Всякая работа целесообразна, и биологическая работа не составляет в этом смысле никакого исключения. Она требует мобилизации усилий на совершение некоторого затруднённого действия для достижения конкретного результата. Работающий орган при этом используется для иной цели, чем та, для которой он сформировался эволюционно. При этом возникает проблема определения принципиальных различий между целеполагающими действиями животных и целесообразной деятельностью человека. Умозрительное решение давно известно. Оно заключается в констатации привязки цели, полагаемой животными, к конкретной нужде и совершению действия. Поэтому целеполагание животных не выходит за рамки непосредственных побуждений к действию.

Известно также, что человек, в отличие от животных, способен планировать свою деятельность, создавать сложные проекты её промежуточных и конечных результатов, что в человеческом обществе ничего не делается без идеального замысла и осознанной или неосознанной цели, что вся человеческая деятельность проникнута разнообразными целями, даже когда она кажется бесцельной и бессознательной. Однако современные эксперименты, не опровергая в целом этих положений, выявляют у животных некоторые элементы целеполагания, которые во многом сходны с человеческими. Всякое животное нуждается в результате, а стремление к результату образует цель. Тем более, что целесообразность устройства каждого организма обусловлена не только отбором, но и биологической работой всего вида.

В большинстве случаев у животных цель привязана к действию, получив результат, животное забывает о цели. Цель чаще всего возникает при восприятии предмета вожделения и потухает после его потребления или при его явной недоступности, а также при переключении внимания на другой предмет, вытесняющий из психики предыдущий. Это происходит по закону доминанты, открытого Ухтомским: доминирующий раздражитель захватывает психику животного и подавляет сигналы, идущие от других раздражителей.

Однако нередки и случаи длительного удержания цели, отсроченного достижения цели, достижения долговременных целей и т. д. По существу современная наука на основании сложнейших экспериментов приходит к выводу, что различные животные способны на очень многие, почти любые «человекообразные» элементы поведения, которые ранее считались для них недоступными, но которые проявляются только в определённых проблемных ситуациях. Соответственно, можно говорить не только о человекообразных обезьянах, являющихся ближайшими родичами человека, но и о человекообразных формах поведения, проявляемых в процессе биологической работы и родственных человеческой деятельности.

Орудийная деятельность животных – самая человекообразная и родственная человеку форма биологической работы, ставшая предковой формой человеческой деятельности, её важнейшей предшественницей и предпосылкой.

Факты для данного раздела и некоторые факты для последующих разделов настоящей главы заимствованы из замечательной книги Ж. И. Резниковой «Интеллект животных и человека. Основы когнитивной этологии.» (М.: ИКЦ «Академкнига», 2005 – 518 с.).

13.7. Общение животных и язык человека

Наряду с орудийной деятельностью, важнейшей предшественницей и предпосылкой человеческой деятельности, самой человекоподобной формой деятельности является «языковая» коммуникация как средство передачи информации у животных. Как и орудийная деятельность, она у каждого вида животных имеет приспособительно-преобразующий характер, проникнутый ситуативно-образуемыми целями и несёт в себе сильнейший отпечаток морфофизиологического устройства органов животного организма как результатов предшествующей биологической работы вида. В сфере изучения такой коммуникации современная наука также заставила пересмотреть многие устоявшиеся ранее и казавшиеся незыблемыми представления.

Ещё в 1923 г. немецкий ученый К. фон Фриш сумел расшифровать язык «танцевальных» движений, которым медоносные пчёлы передают информацию о местонахождении источников нектара. Так было впервые поколеблено традиционное представление о «языках» животных как исключительно выражениях их эмоциональных состояний, которые служат сигналами опасности, наличия пищи, привлечения внимания и т. д.

В последней трети XX века были предприняты огромные усилия исследователей для расшифровки условных сигналов звуковых коммуникаций различных видов животных. Трудности, вставшие перед исследователями, оказались ещё большими, чем те, что встали перед Шамполионом при расшифровке египетских иероглифов: ведь если бы не язык коптов, содержавший аналоги понятий, обозначаемых иероглифами, значение иероглифов никогда не удалось бы узнать. Отсутствие языка-посредника для общения с животными или переводов их языка на человеческий создаёт колоссальные трудности для изучения способов коммуникации животных. Однако современные методы исследования позволяют выявлять фиксированные звукосочетания в сопоставлении с зафиксированными в экспериментах ситуациями (появление пищи, хищников и т. д.) для составления «словарей» животных. К сожалению, это удаётся лишь применительно к весьма незначительному количеству «слов», т. е. условных сигналов, неоднократно сопровождающих определенные ситуации. Конечно, это не настоящие слова. Но ведь и предки человека когда-то изъяснялись такими «словами». Поэтому так важно тратить большие средства и огромную энергию на расшифровку этих «словарей». На основе такого изучения мы познаём не только поведение животных, но и эволюцию человека.

В сказках многих народов (например, в немецких сказках братьев Гримм) главный герой волшебным образом получает способность понимать язык животных. И, подслушивая разговоры животных, он узнаёт тайны сильных мира сего, поскольку животные проникают и во дворцы королей, и в крепости военачальников, и в сокровищницы богачей. И сказочники поистине правы! Знание «языков» животных позволяет нам проникнуть в тайны людей – в сущность и эволюцию человека. Это ведь и есть самая сокровенная тайна, которую мы выведываем у природы.

Основной метод идентификации «словарного запаса» животных заключается в создании звукозаписей огромного количества издаваемых ими звуков и звукосочетаний с сопоставлением их с видеозаписями реакций на ситуации, которые эти звуки выражают. Некоторые учёные называют выявленные таким образом повторяющиеся звуковые реакции на появление повторяющихся раздражителей категориальными сигналами.

Так, немецкий исследователь Марлер, изучая различные виды певчих воробьиных птиц, сумел выявить стойкие сигналы, выражающие появление хищников. Одни сигналы издавались при нападении хищников с воздуха, другие – при приближении наземных хищников. Продолжая свои исследования в 1980-е – 1990-е годы уже на домашних курах, Марлер идентифицировал звуковые реакции на появление наземных и воздушных хищников, а также сигнал «кушать подано!», который издают петухи, созывая кур на угощение.