Чтение онлайн

С 1749 по 1788 гг. выходит 36 томов «Естественной истории» Ж. Бюффона, в которой намечается историческое видение происхождения и развития живых существ с позиций трансформизма, т. е. учения о закономерной изменяемости видов, их происхождения друг от друга. Замеченное уже Линнеем сходство близких форм в строении и специализации органов Бюффон впервые объяснил их происхождением от общих предков. Трансформизм Ж. Бюффона отличается от эволюционизма гегемонией креационистской ориентации в объяснении трансформации видов: закономерность трансформации выводилась из единого божественного плана.

В конце XVIII – начале XIX века французский геолог, палеонтолог и анатом Ж. Кювье обосновывает и отстаивает теорию катастроф, согласно которой смена исторических периодов в развитии животного мира Земли объясняется последовательной серией геологических катастроф. Катастрофы ниспосылаются Всевышним для обновления мира в процессе постоянного творения. Соотечественник Кювье А. д’Орбиньи истолковал катастрофизм как теорию о повторном сотворении животного мира после каждой катастрофы. Он опирался не только на научные данные, но и на авторитет Библии, в которой катастрофы типа всемирного потопа или уничтожения Содома и Гоморры рассматриваются как божественная кара погрязшим в несовершенстве живым существам и средство для их обновления и усовершенствования.

Большой резонанс в научных кругах Европы получила полемика с Кювье и катастрофизмом в теории развития жизни его соотечественника Э. Жоффруа де Сент-Илера, который с трансформистских позиций критиковал креационизм и стремился истолковать открытые Кювье факты в полную противоположность последнему – как доказательство закономерного естественного изменения живых существ, их перехода из одних форм в другие.

Несмотря на острую полемику, теория катастроф Кювье в начале XIX века казалась достаточно обоснованной. Но наиболее опасным соперником Кювье на поприще геологической науки стал Чарльз Лайель. В противовес теории катастроф он выдвинул принцип актуализма – положение о том, что настоящее геологических процессов является ключом к объяснению прошлого. Многочисленные путешествия Лайеля стали, по существу, геологическими экспедициями, в ходе которых в непосредственном контакте с природой изучались конкретные геологические процессы: речные наносы, отложения в кратерах вулканов, выветривание, действие морских приливов и отливов и т. д. Эти наблюдения привели Лайеля к убеждению, что не тотальные катастрофы, построенные по образу и подобию библейского всемирного потопа и обращавшие в прах целые материки со всеми жившими на них существами, а медленные, незначительные, но последовательные изменения, происходившие достаточно длительные периоды времени, могли формировать геологические напластования и постепенно преобразовывать поверхность планеты.

Изучая факты геологического наследия третичной эпохи, предшествовавшей нашей эпохе в истории Земли, Лайель стал замечать, что многие виды животных и растений, останки которых обнаруживались в тех слоях, продолжают существовать и в настоящее время, практически ничуть не изменившись. Новые виды сосуществовали со старыми, что было несовместимо с теорией катастроф, настаивавшей на коренном «революционном» обновлении всего земного шара.

Тезис Лайеля о медленности, последовательности, поступательном характере формирования геологических структур, об их фундаментальных изменениях только за чрезвычайно продолжительные промежутки времени, был использован Ч. Дарвином при построении эволюционного учения в биологии.

Огромное влияние на развитие ранних эволюционных идей оказали философы эпохи Просвещения. Приняв мыслительную эстафету от гуманистов Возрождения, они продолжали великое дело освобождения человеческого мировоззрения от средневековых предрассудков, очистили теоретическое мышление от веры в чудеса и заменили её верой в возможности разума, вследствие чего мир предстал закономерным, причинно обусловленным и научно познаваемым. Философами-просветителями в противостоянии с догматиками и реакционерами отстаивались идеи прогресса, свободомыслия, торжества знания над слепой верой и фанатизмом, равенства людей перед законом, свободы совести, обеспечения прав человека и правового преобразования государства. Во всех этих идеях содержался определённый историзм, а в сфере науки о живой природе отстаивался трансформизм – непосредственный предшественник эволюционизма институтов современного демократического общества, и любое извращение этих идей приводит к параличу демократических институтов, к проявлениям жестокости и варварства в общественной и государственной жизни. Идеи эти в свою очередь вытекали из эволюции социальной среды и были эволюционными по своему происхождению, по своему источнику.

В работах Рене Декарта, одного из основателей европейского рационализма и универсального механицизма живые существа рассматривались как механические устройства, своего рода живые автоматы, отвечающие на внешние воздействий посредством рефлексов и вырабатывающие условные рефлексы при постоянстве воздействий. Распространив механистический космизм и достижения механистической физики на живые существа, Декарт тем самым предложил философское обоснование идее движения в живой природе, преобразования жизни, которая была воспринята натуралистами, изучавшими закономерности «естественной истории» и получила дальнейшее развитие в теории трансформизма. Механистический космизм являлся, таким образом, несовершенной формой и предтечей эволюционизма. Ибо эволюционизм есть не что иное, как преодоление плоского, механистического понимания движения, и вместе с тем он есть историзм, основанный на воспроизведении в познании механизма трансформации предшествующих форм и структур бытия в последующие. При этом последовательный ряд трансформаций понимается как единый преобразовательный процесс.

Важную роль в формировании эволюционных начал научного мировоззрения сыграл так называемый закон непрерывности, выдвинутый и обоснованный Готфридом Лейбницем. Согласно Лейбницу, природа не делает скачков, хотя в ней постоянно наблюдаются переходы, и между двумя состояниями объекта всегда можно выделить и определить промежуточное. Соответственно наилучшим способом моделирования явлений в познании выступает построение непрерывных рядов преобразований. Идея непрерывности эволюции при ускорении или замедлении преобразовательных процессов, вытекавшая из философии Лейбница, стала мировоззренческой основой градуализма в биологии. Градуализма, т. е. учения о постепенных, последовательных изменений в трансформациях форм живой природы придерживались и Ламарк, и Дарвин. Разделяет его и современная синтетическая теория эволюции.

Типичным примером абсолютизации выдвинутого Лейбницем закона непрерывности явилась теория французского философа и исследователя живой природы Жана Батиста Робине. В 1761–1766 годах Рабине издал в четырёх томах исследование «О природе», в котором стремился изобразить развитие живой природы как реализацию закона непрерывности. Это буквальное следование концепции Лейбница приводит Робине к отрицанию самой возможности классификаций живых существ, к резкой полемике с Линнеем и другими систематиками, к признанию реальным лишь отдельных особей, которые в совокупности выстраиваются в непрерывную лестницу существ. По мнению Робине, «закон непрерывности, проявляющийся единообразно в иерархии существ, образует из них одно бесконечно нюансированное целое, лишённое линий реального разделения… существуют только индивиды, но нет царств, классов, родов и видов» (Робине Ж.Б. О природе – М.: ОГИЗ, Соцэкгиз, 1935 – 555 с., с. 387). Теория Робине в философии является также примером крайней точки зрения, базирующейся на абсолютизации единичного и отрицания особенного и всеобщего. В то же время, будучи убеждённым сторонником трансформизма, Робине расходился во взглядах и с Лейбницем, который придерживался преформизма, т. е. считал, что развитие каждого организма предопределено заранее заложенными в зародыше формами и структурами.

Идея непрерывности, последовательности и неотвратимости позитивных изменений, являющаяся ближайшей предшественницы эволюционного мировоззрения в соединении с идеей трансформизма, была широко распространена среди учёных – просветителей в эпоху, предшествующую Великой французской революции XVIII века. Она была связана с ожиданиями позитивных перемен и убеждениями в неотвратимости прогресса общества, в котором жили великие вольнодумцы эпохи Просвещения. Это обстоятельство служило мобилизационным фактором и в суждениях о трансформации живой природы.

Так, выдающийся философ-энциклопедист Дени Дидро полагал, что мелкие, но непрерывные изменения живых существ при условии весьма длительного существования Земли и жизни на ней вполне достаточны для объяснения колоссального разнообразия живой природы.

Резко отличной от градуализма была точка зрения Пьера-Луи Мопертюи. Этот французский исследователь издал в 1746 г. книгу «Красота природы», в которой, намного опередив своё время, пытался обосновать некоторые вполне современные взгляды на развитие живой природы. Комбинируя умозрительные размышления с современными ему опытными данными и систематикой, он приходил к пониманию роли отбора, изоляции, скачкообразных наследственных изменений. Он даже пытался применить математические методы для вычисления комбинаций наследственных признаков при скрещивании. Эти идеи Мопертюи не получили широкого признания современников.

Гораздо более широкое распространение получила теория швейцарского зоолога Шарля Бонне, который стремился воплотить на новом научном материале аристотелевскую идею «лестницы существ». Эта «лестница» строилась на причудливом сочетании примитивного эволюционизма с креационизмом. Согласно Бонне, Провидение Творца предопределило развёртывание природы от низших форм к высшим. На нижних ступенях «лестницы» он поместил четыре аристотелевские стихии – воду, воздух, огонь и землю. Ступенью выше следуют минералы, за ними – растения, затем низшие животные, высшие животные, обезьяны, человек, а выше человека – ангелы, и, наконец, сам Господь Бог.