Чтение онлайн

Изменение функции органа, характера и содержания выполняемой им биологической работы приводит к изменению его организации уже в онтогенезе, в одном поколении. Это очевидный факт, который можно проследить на изменении гибкости суставов и позвоночника, наращивании мышц, растяжке, изменении местонахождения и конфигурации внутренних органов, изменении их размеров. Негативные изменения функций приводят к ожирению или истощению, раздуванию живота, увеличению или уменьшению размеров сердца и т. д.

Ламарк как опытнейший биолог просто не мог не учитывать эти процессы при объяснении эволюционных изменений в филогенезе, в длинной череде сменяющих друг друга поколений. Конечно, очевидность – ещё не доказательство, и Ламарк мог ошибаться. Очевидно, что Солнце каждые сутки всходит на востоке и заходит на Западе, но с развитием науки становится очевидным, что это видимое движение невозможно объяснить иначе, чем вращением Земли вокруг своей оси. Но отсутствия влияния изменения функций органов на их строение в длительной смене поколений при соответствующей биологической работе органов большой группы животных и растений в изменившихся условиях обитания никто убедительно не доказал. Было со всей очевидностью опровергнуто лишь представление о непосредственной наследственной передаче приобретенных признаков под прямым воздействием окружающей среды. Но это же совершенно очевидно даже на житейском, бытовом уровне. Сын выдающегося спортсмена отнюдь не рождается выдающимся спортсменом, хотя очень часто обладает хорошей предрасположенностью к занятиям именно этим видом спорта. Сын (или дочь) гениальных родителей отнюдь не всегда бывает выдающейся творческой натурой. Такое бывает, но в виде довольно редких примеров, поскольку высоты творчества достигаются длительной тренировкой мозга, эволюционной работой в определённом избранном направлении, и направленностью интересов, которая определяется нерасчленимым сплавом генетической предрасположенности, воспитания, особенностей жизненного процесса и деятельности в онтогенезе.

Однако представление о том, что жизненный процесс конкретного организма, проводимая им работа в течение всей жизни по выживанию в конкретных условиях и оптимизации жизнедеятельности якобы никак не влияет на характер наследственности, является чистейшим заблуждением, ничуть не меньшим, чем представление о теплороде и прочих флюидах.

Предложенный Ламарком механизм трансформации органов отнюдь не исключает действия дарвиновского механизма естественного отбора, что в конечном счёте признал и сам Дарвин. При их правильном понимании эти механизмы не только исключают, но и предполагают друг друга. Ибо трансформация органов в процессе эволюционной работы не только поддерживается отбором, но и регулирует сам отбор. Ламарк не только обосновал представление о воздействии употребления или неупотребления органов на их изменение в эволюционных масштабах, он предложил и весьма перспективную гипотезу о механизме этих изменений на клеточном уровне, предвосхитив тем самым создание клеточной теории.

Согласно Ламарку, движущиеся под действием нервной активности флюиды изменяют структуру клеточной ткани и тем самым преобразуют в конечном счёте строение органов. Причём это происходит далеко не сразу, а лишь в том случае, когда значительное число поколений в течение своей жизни «гоняет» флюиды в одном и том же направлении, употребляя органы для наиболее оптимального приспособления к среде обитания, к обстоятельствам своего существования. Под псевдонимом «флюиды» здесь выступают с современной точки зрения вещественно-энергетические и информационные ресурсы, которые мобилизуются действиями организмов в конкретных обстоятельствах жизни и которые, согласно Ламарку, накапливаясь в течение многих поколений, постепенно преобразуют систему органов.

Повторяющиеся действия, происходящие под воздействием обстоятельств, в которых тот или иной вид находится в течение длительного времени, Ламарк называет привычками. Этот термин неточен, посредством его Ламарк очень близко подходит к понятию биологической работы, необходимой для выработки определённых приспособлений, но сам термин ограничивает возможности объяснения эффектов биологической работы привыканием к среде обитания. Привычки животных, по Ламарку, возникающие под воздействием обстоятельств, «в свою очередь оказывают настолько сильное влияние на части тела каждого индивидуума данного вида, что видоизменяют эти части и приводят их в соответствие с приобретенными привычками» (Там же, с 227).

Подвергшись таким видоизменениям, некоторые особи, по Ламарку, сначала образуют породы, не нарушающие относительного постоянства видов, а по мере закрепления образующихся таким образом форм в наследственности, плавно и незаметно отпочковываются от своих видов и образуют новые виды. Процесс видообразования, согласно Ламарку, включает, таким образом, триаду: видоизменения – породы – виды.

Отсутствие понятия биологической работы как опосредующего фактора при отборе влияния окружающей среды нередко приводят Ламарка к выводам о прямом воздействии обстоятельств на живых существ, которые с течением времени становятся как бы отпечатками этих обстоятельств. «Многочисленные факты показывают, – пишет Ламарк, – что, по мере того как индивидуумы какого-нибудь вида меняют место обитания, климат, образ жизни или привычки, они претерпевают вследствие этого воздействия, которые постепенно изменяют состояние и соотношение их частей, их форму, способности и даже организацию так что всё в них с течением времени приобретает отпечаток тех изменений, которые они испытали» (Там же, с. 231–232).

Изменения места обитания, климата, образа жизни или привычек, по Ламарку, непосредственно, хотя и постепенно, вызывают соответствующие изменения состояния, соотношения частей, формы тел и организацию животных. Такой подход породил огромное множество попыток неоламаркистов, включая и лысенковцев, экспериментально доказать возможность направленных изменений пород или даже видов путём искусственных изменений условий их существования, климата, места обитания, насильственных, навязанных им привычек и образа жизни. Ничего не получилось и не могло получиться. Ибо без биологической работы и связанной с ней селекционной работы отбора невозможно образовать не только новые виды, но и породы. Без мобилизации на жизнь в новых обстоятельствах и связанной с ней эволюционной работы резкое и длительное изменение внешних условий может привести вид к вымиранию, но не к приспособительному изменению. Ибо все представители данного вида, в течение тысяч или миллионов лет приспосабливавшиеся к прежним условия, так или иначе становятся в новых условиях наименее приспособленными.

Шансы на выживание и становление потомства получают первоначально те немногие, кто генетически предрасположен к устойчивости по отношению к опасностям, перегрузкам и токсинам изменившейся среды. Но через определённое время погибнут и они, если мобилизация на жизнь и чрезвычайно интенсивная биологическая работа не приведёт посредством постоянной тренировки органов к направленному усовершенствованию этих органов, чтобы сделать их пригодными к изменившимся обстоятельствам.

Изменение органов под действием привычек и тренировки происходит, по Ламарку, очень медленно и постепенно. Теорию Ламарка, учение Дарвина и синтетическую теорию эволюции объединяет провозглашённый Ламарком градуализм. Термин «градуализм» и произошёл от ламарковских терминов «грады», «градация», как и термин «деградация». В то же время Ламарк не отрицает и самой возможности скачкообразных изменений. «Для того, чтобы преобразовать любую внутреннюю систему организации, – пишет Ламарк, – требуется стечение обстоятельств, более действенных и проявляющих своё влияние в течение значительно большего времени, чем для большего или меньшего видоизменения наружных органов. По моим наблюдениям, однако, там, где этого требуют обстоятельства, природа переходит от одной системы к другой, не делая скачков, при условии, если эти системы являются близкими» (Там же, с. 262). Там же, где необходим дальний переход, возможны скачки. В качестве примера скачка в развитии животных Ламарк приводит метаморфоз головастика, дышащего жабрами, к взрослой лягушке, дышащей лёгкими.

Если Кювье был основателем палеонтологии, то только Ламарк смог исторически истолковать её фактическое содержание. Он глубоко понимал важнейшее событие истории позвоночных – их переселение из океана на сушу.

Рассматривая градацию как основу истории животных, Ламарк создаёт своего рода табель о рангах из четырнадцати классов, образующих первичные деления общего ряда развития от низших к высшим. При рассмотрении этого ряда Ламарк прибегает к ретроспективному анализу, он рассматривает «ряд животных в направлении, обратном тому, каким шла природа» (Там же, с. 279). Для большей убедительности он начинает рассмотрение с наиболее высокоразвитых, доказывая тем самым уже не градацию, а деградацию от высших животных к низшим. Считается, что он прибегает к такому приёму потому, что высшие животные были изучены к тому времени более подробно.

Критерием прогресса организации Ламарк считает приближение организации животных к организации человека. Видимо, именно поэтому он предпочитает не подниматься, а спускаться по «лестнице существ», идя путём, противоположным ходу истории.

Рассмотрение деградации на пути естественной истории вспять нужно было бы начать с человека как высшего достижения эволюции животных. И Ламарк прекрасно это понимает.

Если уже Линней относил человека к классу приматов, то Ламарк идёт гораздо дальше, намекая на происхождение человека с точки зрения организации от обезьян. Он отмечает, что среди млекопитающих, представляющих высший класс животного мира, также наблюдается деградация от высших классов к низшим, причём «те из них, конечности которых приспособлены для схватывания предметов, более совершенны по своей организации, чем те, у которых конечности приспособлены только для ходьбы» (Там же, с. 282). И если рассматривать человека с точки его организации, то к этому наивысшему классу относится и человек.

Ламарк намного опередил Дарвина в создании доказательной теории происхождения человека. Его приоритет в обосновании происхождения человека остался, однако, незамеченным. Причём Ламарк не только правильно определяет предков человека, он показывает основные пути и этапы перехода морфофизиологической организации от «четвероруких» приматов к двуруким, предвосхищая тем самым во многих отношениях трудовую теорию антропогенеза.

В разделе «несколько замечаний относительно человека» 8-й главы «Философии зоологии» Ламарк пишет: