Чтение онлайн

Поражение в диспуте с Кювье имело трагические последствия для Сент-Илера. Его карьера круто пошла под гору. После окончания диспута он ещё выпустил книгу «Основы зоологической философии», в которой пытался объясниться перед образованным обществом и отстоять свою правоту более веско, чем при устном изложении своих взглядов в споре с Кювье. По своему названию она перекликалась с книгой Ламарка «Философия зоологии». Но его уже не хотели ни читать, ни слушать. Он ведь работал в государственном учреждении, которое финансировалось правительством, а правительство совсем не было заинтересовано в поддержке и пропаганде идей, которые шли вразрез с библейской картиной мира и могли быть использованы для подогрева революционной активности. Его начали потихоньку теснить, затем шаг за шагом лишали почётных званий и титулов, и он умер в 1844 г., через 14 лет после диспута в полной безвестности и опале.

Кювье умер на 12 лет раньше Сень-Илера в 1832 г. в почёте и славе. Его теория катастроф ещё некоторое время поддерживалась в науке силой и инерцией его авторитета, как защищавшаяся им форма. Через некоторое время, однако, наука шагнула дальше, и обе его основные догмы – креационистская и катастрофистская – стали рассматриваться и освещаться в лекциях как любопытные научные курьёзы. Так это оценивается и по сей день. Навечно закреплены в науке достижения Кювье в сфере палеонтологии и сравнительной анатомии животных, обнаруженные им факты, которые помогли обосновать столь нелюбимый им эволюционизм.

Ламарк был самым старшим из великолепной троицы учёных Национального музея естественной истории. Он был на 25 лет старше Кювье и на 28 лет старше Сент-Илера, т. е. оба они по возрасту годились ему в сыновья. Он умер в 1829 г. и не мог присутствовать на диспуте 1830 г. Он прожил огромную, наполненную творческими исканиями жизнь, уйдя из неё в 85 лет. Но его вклад в науку не был по достоинству оценен современниками, не был в полной мере осознан и потомками. Автор фундаментальных трудов о природе Франции и мира, Ламарк умирал в почти полной нищете, едва сводя концы с концами на мизерную пенсию. Пока ещё были силы работать, он издавал свои труды на собственные скудные средства. Он не дожил до свержения власти Бурбонов, а реакция времён Реставрации и Священного союза монархов делала всё возможное, чтобы этот опасный вольнодумец, последний просветитель, страдавший ностальгией по революции, этот отпрыск знатнейшего, но обедневшего рода, сохранивший традиции демократического свободомыслия, не выходил в своих писаниях и лекциях за рамки теории букашек и цветочков, в крайнем случае – червей и зверюшек, а то, не дай Бог, ворвётся оттуда в философию и наговорит такого, что может оказать дурное влияние на юношество и способствовать распространению протестных настроений.

Сам Ламарк тоже старался держаться в этих рамках, и нередко вкладывал свои социальные взгляды в размышления об эволюции животных, в раскрытие механизмов прогресса в животном мире. В этом он продвинулся гораздо дальше классических просветителей, показывая источники прогресса психики, увенчанные формированием человеческого разума. Главная идея Ламарка о том, что прогресс невозможен без самосовершенствования, до сих пор не нашла понимания в человеческой цивилизации, причём эта мысль чужда и так называемым неоламаркистам.

Общественное мнение образованного общества времён Реставрации также было настроено в своём большинстве против восприятия прогрессивных идей. Склонность к консерватизму убеждений подпитывалась усталостью от военного напряжения наполеоновской империи, воспоминаниями об ужасах революционного террора и конфискаций собственности времён якобинской диктатуры. Не очень сочувствуя прогнившему режиму Реставрации, верхи общества страшились продолжающегося бурления низов, маргинальных слоёв, которые философии не читали, но всегда были готовы при серьёзном кризисе власти достать из погребов оружие и перегородить улицы баррикадами.

Работая в такой обстановке, Ламарк не мог рассчитывать на поддержку общественного мнения, на популярность своих идей и высокую раскупаемость своих книг. Он надеялся только на силу своих идей, на то, что их убедительность позволит будущим поколениям обрести эволюционное мировоззрение как в науке, так и в общественной жизни. Политическая мобилизация вообще влияет на науку и культуру в гораздо большей степени, чем это принято думать.

К эволюционному мировоззрению Ламарк пришёл относительно поздно, в 55 лет, в 1799 г., в республиканский, консульский период правления Наполеона Бонапарта. В этот период не было ещё проблем с необходимостью увязывать эволюционистские выводы науки с креационистской религиозной идеологией. Свой важнейший научный труд «Философия зоологии» Ламарк издал в 1809 г., в период наивысшего могущества наполеоновской империи. Эта книга, бывшая величайшим достижением научной мысли своего времени, принесла её автору сплошные огорчения. Ламарк совершил крупнейшие научные открытия, он подкрепил их разносторонним фактическим материалом, в то время не было ещё никаких оснований для опровержения хотя бы некоторых положений этого труда. Что же произошло?

Для науки того времени книга Ламарка была очень несвоевременной и во многом преждевременной. Тем, что помешало этой книге с её колоссальной научной эрудицией, блестящим стилем и глубокими выводами занять достойное место среди крупнейших научных трудов своего времени и прославить имя своего автора как Ньютона биологии, была именно теория эволюции. Нельзя сказать, чтобы книга была совсем незамеченной её современниками. Такое капитальное издание невозможно было не заметить. Ссылки на «Философию зоологии» и цитаты из неё можно найти в работах практически всех крупнейших биологов и геологов своего времени. Обильно цитируют её Жорж Кювье, Карл фон Бэр, Чарльз Лайель. Но комментируют её не просто критически, а в пренебрежительном тоне. В изданиях того времени можно найти не только нападки, но и насмешки над этой книгой. Особенно потешались над мыслью автора об удлинении шеи жирафа по причине вытягивания шеи жирафов многих поколений.

Тон неприятию книги задал, безусловно, коллега по Национальному музею Жорж Кювье. Книга Ламарка, в которой признавались научные заслуги Кювье в открытии множества важных фактов и их истолкований, не оставляла камня на камне от креационистских построений и общей теории хода естественной истории, на создание которой претендовал Кювье. Возникала прямая альтернатива: либо прав в своих многочисленных и прославляемых современниками трудах Кювье, либо права теория эволюции Ламарка, и тогда от славы Кювье останется лишь невнятное признание кое-каких заслуг. К тому же на стороне Ламарка оказывался гораздо более ограниченный и слабый эволюционист Сент-Илер, который многое заимствовал у Ламарка и становился со своей научной школой всё более опасным конкурентом для Кювье. В 1832 г., через три года после смерти Ламарка и через два года после разгрома Сент-Илера, Кювье выступил на собрании Академии в качестве её бессменного секретаря с докладом о научной деятельности своего коллеги Ламарка. Он отмечал крупнейшие научные заслуги Ламарка в ботанике, зоологии беспозвоночных и позвоночных, других областях науки. О теории эволюции он упомянул лишь вскользь, как о каком-то праздном увлечении большого учёного. Эту теорию, по его мнению, лучше не подвергать критике, а просто забыть, «ибо никто не считает её настолько опасной, чтобы она нуждалась в опровержении».

Но не Кювье был причиной общего неприятия эволюционной теории Ламарка. Этой причиной была общая историческая обстановка в послереволюционной Франции, консервативный настрой общества, усталость от революционных и военных потрясений.

В 1830–1833 годах была издана в трёх томах книга Чарльза Лайеля «Основные начала геологии», в которой содержалось убедительное опровержение теории катастроф Кювье, после чего эта теория полностью теряет научное признание как в геологии, так и в биологии, а вместе с ней блекнет и авторитет Кювье как ведущего учёного Франции. Однако Лайель, став, по существу, основателем эволюционной геологии, в этой книге довольно неприязненно отнёсся к идеям эволюционного изменения видов животных и к ламарковскому эволюционизму в биологии. Подвергнув критическому рассмотрению теорию Ламарка и возможность трансформации видов в нескольких главах третьего тома своей книги, Лайель признаёт, что виды способны приспосабливаться к перемене внешних условий и даже то, что эти приспособления могут наследоваться потомством. Но это может происходить лишь в тех пределах, которые были обусловлены организацией и основными свойствами видов. Этими свойствами и этой организацией виды были одарены изначально, и потому наиболее вероятно, что каждый вид мог получить начало от одной пары. Причём малейший выход за строго определённые пределы изначальной организации, который Ламарк называет эволюцией, приводит, по Лайелю, к гибели особей, а не к трансформации видов. Здесь Лайель превосходит даже Кювье в защите креационистских предрассудков от набиравшего силу эволюционизма. Лишь подружившись с Дарвином под влиянием последнего Лайель признает возможность трансформации видов и доказательности некоторых положений эволюционной теории в её дарвиновском варианте.

О заслугах Ламарка в сфере создания теории эволюции вспомнили лишь в момент торжества и широкого распространения эволюционного учения Дарвина. Крупнейший последователь и пропагандист дарвиновского учения в Германии Эрнст Геккель в 1866 г. издал книгу «Общая морфология», в которой, развивая и конкретизируя основные положения эволюционизма, не только охарактеризовал Ламарка как предшественника Дарвина, но и поставил их имена рядом в качестве величайших преобразователей современного естествознания. Следует отметить, что убедительность многих положений теории Ламарка побудила Геккеля в дальнейшем дополнять теорию Дарвина этими положениями, что в конечном счёте после определённого неприятия ламарковского варианта эволюционизма стало характерным и для самого Дарвина.

21.3. Достижения и недостатки эволюционной теории Ламарка

Первая в мире система эволюционного объяснения живой природы начинается Ламарком с ревизии понятия вида. Уже во вступительной лекции к курсу зоологии, прочитанной Ламарком в 1802 г., он говорил:

«Я долгое время думал, что в природе существуют постоянные виды и что эти виды состоят из особей, принадлежащих к каждому из них. Теперь я убедился, что я ошибался в этом отношении и что в действительности в природе существуют только особи» (Ламарк Ж.-Б. Вступит. лекции к курсу зоологии – Избр. произво. в 2-х тт., т. 1 – М.: Изд-во АН СССР – 968 с., с. 76).